Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

— Это, значит, ты меня сосватал? — шутливо хмурится он. — А мне-то почему ничего не сказал?

— Ну, а вдруг бы вы не согласились? — улыбаюсь я. — Сказали бы, нет и точка, и никому не смей говорить об этом. Я бы не смог преступить ваш запрет. А так видите, как хорошо всё вышло. Даниил Григорьевич меня благодарить будет, я же вас знаю, Роман Александрович. Вы один из самых надёжных и ответственных людей из известных мне. И опять же, чего колебаться? Дочь вы на ноги поставили, она уже самостоятельно плывёт в этом мире.

— Да ты демагог, Брагин, но поёшь сладко. И пойдёшь далеко.

— Стараюсь, товарищи. Как вам мероприятие, кстати?

Я подзываю Бакса, чтобы он послушал, что они скажут.

— Блеск! Молодец, Егор! Надо было Олимпиаду тебе доверять.

— Слыхал, Миша? — усмехаюсь я. — Всегда говорил, что ты талант, ещё в прошлой жизни.

— Ты что, — смеётся Скударнов, — в переселение душ веришь?

— Как в частный случай поиска земного предназначения, — улыбаюсь я в ответ. — Так что, принял Роман Александрович ваше предложение?

— Принял, куда ему деваться — кивает Злобин и улыбается хитро, как Де Ниро.

Я подхожу к Ферику и Абраму, заметив, что они освободились, поговорив с какой-то шишкой.

— Фархад Шарафович, — киваю я, — что скажете? Как вам мероприятие?

— Отлично, Егор. Я вот Мамуке уже выразил сердечную благодарность.

— В следующий раз так и сделаем, — смеётся Абрам.

— Молодцы, ребята, — одновременно трясёт нас за плечи Ферик. — Я доволен, но это ничего не значит, главное, люди довольны, большие люди, а это уже кое-что. Значит, будем работать, всё отлично будет. Поздравляю! Жаль, Айгюль не смогла приехать. Дела. Поехала, ну, ты знаешь.

— Да, мне тоже очень жаль. Передайте ей огромный привет от меня.

— И от меня, — улыбается Мамука Георгиевич. — От меня побольше.

Я выхожу на террасу и смотрю на ночную Москву, лежащую у моих ног. Я смотрю на шпили исторического музея, далёкие купола Василия Блаженного, флажки арсенальных башен и горящие рубиновые звёзды Троицкой, Никольской и Спасской.

Чудесное, восхитительное зрелище.

Глядя на них, на эти звёзды, я словно заглядываю в будущее и вижу долгий и трудный путь. Но сейчас я не испытываю сомнений.