Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

— Да, подходишь, если Павел согласен сидеть за баранкой.

— А за какой баранкой-то? — спрашивает Круглов.

— Пока временно позаимствуем у Виталия Тимуровича машину, двадцать первую, а потом решим по-другому как-то. Вы не против, Виталий Тимурович?

— Шутишь, что ли? Машина ведь твоя.

— Общая она, общая, — киваю я. — И находится под вашим административным управлением.

— Я тоже за, — кивает Круглов. — Всегда за то, чтобы духам прикурить дать. Я выйду покурю, ладно?

— Надо тогда доверенность будет оформить, — киваю я.

Мы идём вместе. Одеваемся и выходим из Дворца пионеров, два человека, совсем не похожих на этих самых пионеров. Я смотрю на часы. Половина двенадцатого. Ну что же, пора двигать к Печкину.

— У себя? — спрашиваю я у Ларисы Дружкиной.

— Ага, — кивает она, — пришёл только что, злой, как собака, велел никого не пускать.

— Откуда же мне-то знать?

— А ты ему шампусика предложи, — усмехаюсь я.

— Ему? Ну, ты насмешил.

— Да я лучше даже тебе предложу, чем ему, — говорит она, кокетливо прикрывая глаза.

— Ого! Даже? То есть из двух зол ты выбираешь меньшее в моём лице?

— Точно, — кивает Лариса.

— Ну, что же давай выпьем. На брудершафт?

— Это ещё заслужить нужно, — становится она чуть более томной, и в этот момент раздаётся звонок.

Лариса моментально делается собранной и внимательной и срывает трубку:

— Слушаю, Глеб Антонович… Поняла… Да, иду.

Она выскакивает из-за стола и устремляется в кабинет к начальнику, не забыв, впрочем, немного крутануть пропеллером, так сказать.

Ну что же, момент благоприятный. Считаю до двадцати, подхожу к двери и, распахнув её, уверенно вхожу в кабинет.

— Вон! — моментально реагирует Печёнкин. — Тебя не приглашали!

— В приёмной не было никого, вот я и подумал, что могу зайти, — с улыбкой говорю я, ни на мгновенье не сбавляя ход.

— Ты хочешь, чтобы я дежурного вызвал?

Я подхожу и сажусь за приставной стол.

— Дружкина, вызывай! — включает он сигнал воздушной тревоги. — Давай, чего глазами хлопаешь⁈

Она поворачивается, чтобы идти на своё место и смотрит с ужасом, словно прощается со мной навсегда.

— А я хочу показать вам что-то очень важное, — доверительно сообщаю я. — А если вы меня выгоните… Ну что тогда делать, буду кому-нибудь другому показывать.

Говоря это, я вытаскиваю из сумки папку с надписью «Дело. Печёнкин Г. А.»

— Будьте добры, передайте Глебу Антоновичу, пожалуйста.

Дружкина передаёт, и он, выхватив папку у неё из рук, кладёт перед собой и замирает, пока не открывая.