Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

Будьте здоровы.

Я поворачиваюсь и иду на выход.

— Брагин, — окликает он меня.

— Ну и сукин же ты сын, — качает он головой.

— До свидания, Глеб Антонович, — говорю я и резко толкаю дверь.

Тут же раздаётся грохот, глухой вскрик и звук бьющейся посуды.

2. Уж полночь близится, а Германа все нет

— Брагин! — стонет Лариса и смотрит безумными глазами. — Вот же ты гад!

Она растеряно стоит передо мной и по щекам её текут слёзы. По щекам — слёзы, а по груди — кофе. На блузке, бывшей ещё секунду назад белоснежной, растекаются два огромных коричневых пятна, по пятну на каждую грудь.

— Горячо-о-о! — тихонько воет она.

Ну что же мне с тобой делать, дуть что ли?

— Расстёгивай! — командую я.

Стать более потрясённой, чем сейчас, она уже не может, это точно. Я хватаю со спинки стула кухонное полотенце, оставленное ей очень кстати, и начинаю промокать влажные коричневые пятна.

— Брагин! — не то стонет, не то рыдает она. — Убери свои ручонки!

Не до приличий сейчас, кофе-то горячий… Дружкина вырывается и, хрустя рассыпанными по полу кубиками сахара, выбегает из приёмной.

Да-с, поручик, неловко вышло, очень неловко. Я бегу за ней к женскому туалету. Она скрывается за дверью, а мне-то что делать? Не стоять же здесь, как истукану. Я дёргаю ручку и заскакиваю вслед за ней.

— Это ещё что! — всклокоченной цесаркой выпархивает пожилая посетительница уборной. — Совсем с ума посходили!

Я закрываю за ней дверь на шпингалет.

— Брагин, ты ох*ел! — шипит Лариса.

Она расстёгивает мокрую прилипшую блузку.

— Ничего-ничего, я помогу, — торопливо бросаю я и захожу ей за спину.

Собственно, пуговки уже расстёгнуты, поэтому я одним ловким движением сдёргиваю мокрую блузу с плеч Дружкиной. А следующим, не менее ловким, молниеносным и точным — я расстёгиваю застёжки бюстгальтера и освобождаю из всё ещё горячего панциря её тяжёлую грудь.

На белой кафельной стене над умывальником висит небольшое эллиптическое зеркало.

— Всё хорошо, не беспокойся, — говорю я уверенно. — Я просто скорая помощь. Ополосни грудь и застирывай спокойно блузку, а я сейчас что-нибудь принесу.

— Брагин, — читаю я по губам, потому что она, кажется, теряет голос от гнева и возмущения. — Пошёл вон отсюда!!!

Поистине потрясающее зрелище.