Она смотрит на меня, пока наконец на ее роскошных губах не появляется легкая улыбка.
– Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не был в стриптиз-клубе. Но сегодня меня действительно вроде как затащили сюда… Мне хотелось пойти в спортбар. И единственная причина, по которой я приехал в Бостон, – это… – Я замолкаю, потому что не хочу снова напугать ее.
– Почему ты приехал?
Черт с ним. Я пожимаю плечами и говорю:
– Надеялся, что, может быть, пересекусь с тобой.
– Бостон – большой город, и ты действительно ждал, что случайно столкнешься со мной?
– Ждал? Нет.
С минуту мы смотрим друг на друга. Затем хриплым от волнения голосом я шепчу:
– Ты разблокировала мой номер.
– Я разблокировала твой номер, – соглашается она.
Потом проводит кончиком языка по нижней губе, и я с трудом подавляю стон. Черт, как же я хочу ее поцеловать.
– Мне нужно… вернуться к работе.
В ее словах есть лишь крошечный намек на нежелание делать это, но мне достаточно, чтобы понять.
– Когда ты заканчиваешь?
– Хочешь, погуляем, когда освободишься?
Она отвечает не сразу. Я стою затаив дыхание, надеясь, что грубое, непреодолимое желание овладеть ею не отражается на моем лице, и молюсь, чтобы она сказала…
Я жду Сабрину на парковке. Почти все машины разъехались, остались только те, которые, вероятно, принадлежат сотрудникам. Парни отправились назад в квартиру Броуди пару часов назад, где, вероятно, и останутся пить всю ночь. Я сказал им, что встречаюсь с девушкой в кафе, после чего Холлис дал мне «пять», хоть и назвал дерьмовым человеком, который не позаботился, чтобы у этой девушки была подруга.
После того как они высадили меня у ночной закусочной в нескольких кварталах от клуба, где предполагалось свидание, я убил час, жуя бутерброд и запивая его кофе, чтобы не отрубиться до встречи с Сабриной. Затем отправился обратно в «Ковбойские сапоги» и теперь стою, прислонившись к двери «хонды» Сабрины с нетерпением наблюдая за главным входом.
Когда она появляется, я чувствую нарастающее волнение. Она одета в шерстяное пальто до колен. Ниже – голые ноги.
Мой член твердеет, когда я задаюсь вопросом, значит ли это, что Сабрина все еще в тех самых шортиках? Потом я одергиваю себя, вспоминая, как она была смущена своим откровенным нарядом.
– Привет, – говорит она, подходя.
Мне хочется поцеловать ее, но она не посылает никаких сигналов типа «иди сюда, большой мальчик».
