Целитель и сид

— При условии, что место выберу я, — перехватываю я у него инициативу. — Давайте прогуляемся до гостиницы, где я остановилась. Там неплохо кормят. За ужином и поговорим.

Делаю решительный шаг в дверной проем, и воин нехотя отодвигается, освобождая дорогу. Наверное, это забавно смотрится со стороны: малявка и уступающий ей огромный воин. Мне понадобились годы, чтобы научиться этому.

Иду по знакомому маршруту обратно к гостинице, а воин движется то в кильватере, то почти в ногу со мной. Заметно, что он старается делать шаг поменьше, подстраиваясь под меня.

И правильно.

В гостинице меня уже ждали. Тито как заведенный вещал про концепцию нашего выступления.

— …и потом Жико играет готан, а Астания с Северином танцуют композицию «Не разжимай объятий». Акробаты строят пирамиду в виде сердца и…

— Тито, вот разгласишь все секреты раньше времени, и увидишь на выступлении конкурентов с теми же номерами, — прервала я речь антрепренера.

— А, Твигги, это ты! Ну надо же было испортить удовольствие. Не думаю, что наши соперники прознали, где мы остановились.

Но в целом ты права, не стоит раньше времени распускать язык. А кто это с тобой? Он пришел наниматься? Нам не нужен охранник, — сказал Тито и испытующе посмотрел на воина.

— Это мой знакомый, мы хотим поужинать и заодно поговорить.

Я подозвала служанку и попросила накрыть на дальнем столике в углу. Воин не торопится делать заказ.

Я ненавязчиво изучала сидящего напротив мужчину. Синие глаза северянина на загорелом лице, а вокруг глаз и губ белые морщинки.

Наверное, он любит часто смеяться. Обманчиво простая кольчуга, наручи с вязью защитных рун, походные штаны и легкие ильвийские сапоги. Двуручник, предварительно сняв и повязав «ремешок мира», он уложил рядом с собой на свободный стул.

Он, в свою очередь, так же внимательно разглядывает меня.

— Итак. Что вы сделали со мной? — спрашивает он.

— Ничего плохого, уверяю вас, — ответила я.

Не вижу оснований врать.

— Чей вы человек? Сенуса? Зачем шли за мной?

Моя Сила сегодня явно проявляет самостоятельность.

Чувствую, как сердцебиение воина усиливается, его волнение и собранность, словно перед схваткой.

— Вы ошибаетесь, уважаемый. Я не знаю никакого Сенуса, — успокаивающе сказала я.

— Вы не лжете. Странно.

Он выглядел одновременно и удовлетворенным, и раздосадованным этим фактом.

— Амулет Истины? — поинтересовалась я у воина.

Значит, он проверял, говорю ли я правду. Неприятно, но не смертельно. А при его роде деятельности это вполне обычное дело.