Целитель и сид

Эти емкости специально заказывают у стеклодувов. Похожие по свойствам поставляют виноделам для игристых вин.

— Но там давление распределяется изнутри вовне. А тут… Да еще и разница между двумя частями сосуда. Рано или поздно он разобьется, — заключила я. — Или пузырь лопнет.

— А у меня есть запасной, — торжественно заявил Хельги и вдруг добавил, декламируя нараспев, — Девы ученой /клинок познанья, /познанья горечь, /сладость забвенья, /на древе копья, /платы не зная, /знанием заплатит, /деву не узнает /кровную под кровом…

Волна Силы коснулась меня и всех окружающих.

У северянина закатились глаза, и фиал лопнул, разлетевшись в его руках. Потекла кровь, и мужчина очнулся.

— Хельги! Что с тобой? — закричала Ингибьорг.

— Да что же это такое? Что с ним такое?! — верещала Флори.

— Заткнись. Принеси бинты и все для перевязки, — цыкнула на нее я, осторожно извлекая из ладоней Хельги особо крупные осколки. — Пинцет не забудь! И тазик с кипяченой водой.

Я усадила Хельги на мостовую, куда Кольр постелил свою накидку.

Кровь текла, но не очень быстро. Я перетянула платком запястье наиболее поврежденной руки. Основной опасностью было повреждение крупных сосудов. К счастью, до этого не дошло, но все равно все вокруг было в крови.

— И что это было? — спросил Кольр у Хельги. — С тобой такое раньше уже случались такие припадки?

— Припадки? — удивился Хельги. Лицо его выражало недоумение. — Что случилось?

— Ты не помнишь? — спросила я. Я проверила его зрачки, но все было в порядке.

 — Ты читал стихи, а потом фиал разбился.

— Стихи? — он смутился. — Так было и в тот раз, когда я сложил нид. А что я сказал? Вы не запомнили?

Я, как могла, припомнила слова. Я поняла дословный смысл слов, но глубинный мне был недоступен. Хельги задумался. Флори наконец притащила все необходимое, и мы с Ингибьорг занялись руками раненого.

В конце концов я извлекла все осколки, остановила кровь и стала заживлять порезы.

Ночь меня вымотала, и сил осталось мало. Я попросила Анисет о милости, и сила Жизни полилась живительным потоком.

Я с благодарностью наблюдала, как закрываются раны, появляется струп, опадает, и под ним — новая розовая кожа без мозолей, как у новорожденного. Ингибьорг забрала у меня инструменты и окровавленные бинты и тампоны.

— Ну, вот и все, — выдохнула я. — Попробуй пошевелить руками.

Хельги с успехом проделал это, и я еще раз убедилась, что и нервы с сухожилиями не задеты. Он поднял на меня свои льдисто-голубые глаза.