Целитель и сид

Заговорщик, который оспаривает право наследования Амелии, насколько мне известно, — ответила я.

— И не на пустом месте. Герцог женился достаточно поздно, и это был династический брак. Бригит Бла была красавицей из хорошей семьи, но любила другого. Несмотря на это, брак состоялся. Первый ребенок умер во младенчестве, а потом на свет появилась Амелия. Якобы, на два месяца раньше срока.

— Ох… Вы уверены? Я слышала эти слухи, но до конца не верила.

— Все верно. Герцог был в походе, когда ко двору прибыл настоящий отец Амелии.

А вот это верно. И чем сильнее он их подавлял, тем больше люди верили, что это правда.

— А что же дальше? И кто такой Сенус? — спросила я сида.

— А дальше… Дальше герцог прижил на стороне сына и помог ему продвинуться по карьерной лестнице в Хефе Примо. Потом бастарда назначили наместником в одну из провинций.

— Сигран?! Точно! Он был похож на портрет старого герцога, который я видела в галерее замка, — возбужденно воскликнула я.

Картина вырисовывалась весьма любопытная.

— Ты… весьма проницательна.

«Для человека», — прочитала я между строк, но решила на этом не зацикливаться.

— Это твой бывший сосед, господин Колин, — сказал сид.

— Бывший слуга и доверенное лицо герцога, он после его смерти не был согласен, чтобы трон занял чужой ребенок. Он вел подрывную работу, не гнушаясь связями с Тета. Ты заводишь весьма интересные знакомства, Твигги.

«И не говорите».

— И как это связано с вашим ранением и мечом Хаоса?

— Вот мы и подошли к самому интересному, — ответил он. — Когда Сигран полюбил Амелию и вместо того, чтобы предъявить свои права на трон, решил жениться на ней, господин Колин начал метаться, чтобы расстроить эту партию.

Я видела здесь возможность компромисса и мирного урегулирования событий, но, очевидно, заговорщик так не считал.

О заручился поддержкой Тета и они предоставили ему трофейный меч Хаоса, чтобы с его помощью можно было убить посла сидов и сорвать переговоры. Таким образом, брак бы точно расстроился.

— А о том, что в таком случае начнется война с сидами, он не подумал? — вырвалось у меня.

— К несчастью, такие люди мыслят не так дальновидно, как ты, — сказал Рейвен. — Прошло уже несколько столетий, а память у людей короткая. Они забыли, кто мы и что мы.