Целитель и сид

— А что тебе неясно? — спросил он, продолжая собираться, распихивая кинжалы и надевая перевязь с мечами.

«Много чего». Мне был неясен мой статус. Его двоякое отношение создавало ряд вопросов, и я хотела их разрешить. Прямо сейчас.

Я у него под защитой и мы любовники. Почему же такое пренебрежение?

— Данна, мне кажется, что вы сами не рады, что связались с человеческой женщиной, не так ли? — осторожно спросила я.

Только этим я могла объяснить его грубость.

— Ты и есть человеческая женщина, — бросил он и пошел на выход.

— Стойте! Мы еще не закончили разговор. Разве можно уйти так… — вскочила я и сделала пару шагов за ним.

Он остановился у полуоткрытой двери, а потом прикрыл ее и подошел ко мне, подавляя своим присутствием. Он молчал, а я не знала, с чего начать.

Не знаю, смогу ли я объяснить ему свои переживания. Да и поймет ли он? Мало того, что он мужчина, так еще и представитель другой расы, известной совсем другими личными приоритетами и страстями.

В любом случае, ради развития наших отношений попытаться стоит.

— Умеешь же ты давить, — сказал он.

— Как и вы, — не удержалась я от ответной колкости.

— А ты быстро осмелела.

— Вам это кажется дерзким? Определитесь, пожалуйста, данна. Или я достойна вашего ухаживания, следовательно, мы более-менее на равных… хотя бы в этом. Или я просто жалкая «человечка».

— Скорее, первое. Ты моя? — спросил сид.

— «Ваша настолько, насколько вы мой», — процитировала я те самые слова.

Я ожидала его вердикта. Силы, если он отвергнет меня… С его высокомерием это вполне возможно.

— Я твой, — сказал он.

С какой-то задумчивостью, медленно и бережно он заключил мое лицо в свои ладони. Я испытала неловкость от этой нежданной ласки и попыталась отвести взгляд, но он не позволил мне этого.

— Хочу, чтобы ты была моей, — прошептал он, прижав меня к себе, так что я не могла видеть выражения его лица.

Да и нужно ли мне это? Думаю, можно считать это признанием.

— Никогда больше не назову тебя «человеческой женщиной», — пообещал он мне на всеобщем.

«Но я ею и являюсь». Я фыркнула и зарылась лицом ему в грудь, потому что мне вдруг стало смешно. Забавно. Когда я серьезна — смешно ему, а когда серьезен он — я не могу удержаться от улыбки.

Я была тронута его словами больше, чем цветистыми фразами. Вот в такие моменты и понимаешь, что живешь…

Западные врата открылись, выпуская нашу немногочисленную, но весьма опасную армию в заранее продуманном построении.