Целитель и сид

Господин Эрне, как я могу найти вас, если вдруг выяснятся новые обстоятельства дела? — спросила я.

— Спросите у управляющего, где разместили делегацию из Энны, а там назовете охране мое имя. Вы позволите вас проводить, госпожа Твигги? — галантно предложил он.

— С удовольствием, — сказала я и, подумав, добавила, — Думаю, будет достаточно проводить меня до крыла слуг, а там я разберусь. Лучше, чтобы нас никто не видел вместе.

— Да, наверное, вы правы.

Отдав управляющему слегка помятые расписки, я вернулась обратно в выделенные нам покои и присела отдохнуть на подоконник.

После пережитого стресса наступил откат. Мысли лениво перетекали одна в другую. Интересно, кто отвечает за покушение?

Неужели тот новенький «рыжик» у Шарля? Он не кажется отъявленным злодеем. Хотя, кто я такая, чтобы судить. Большинство известных мне негодяев обладали приятной и внушающей доверие внешностью, что помогало им проворачивать свои делишки.

Подкупили кого-то из труппы? Нашли повод надавить через семью или близких людей?

За этими размышлениями меня застал Тито.

Вообще-то, он довольно разумный и не относится к тем руководителям, которые третируют занятых ничегонеделанием подчиненных. Мне никогда не приходилось изображать видимость бурной деятельности.

Однако сегодня ему словно вожжа под хвост попала.

— Твиг! В чем дело?!! Мы тут все загнанные в мыле бегаем, а ты витаешь в облаках! А между тем у Оливии чуть не сорвался голос! Срочно сходи и прими меры! — прорычал красный и потный мужчина.

— Да ладно, всего на минуточку присела.

Если бы ты знал, что сегодня со мной случилось… — я осеклась. — Уже иду! — крикнула я и выскочила из комнаты раньше, чем Тито успел что-то сказать в ответ.

Да уж… Чуть не проговорилась.

Когда я зашла в комнату, отведенную под гримерку, то застала привычную картину. Наша прима, яркая черноволосая женщина в синем бархатном платье по последней имперской моде, сидела с красными от слез глазами и мелкими глотками пила «успокоительную» гномью настойку, которую ей подсунула ее горничная.

Мой чуткий нос издали уловил этот дымный запах.

Да-да! Она единственная в нашей труппе имела личную горничную (остальные слуг не имели). Благодаря таланту Оливии прощалось и разрешалось очень многое.

А ведь совсем недавно, всего шесть лет назад все было совсем наоборот.

— Твигги! — экзальтированно воскликнула Оливия. — Я так рада, что ты здесь! Где ты была?! Я так боюсь! Я снова не могу петь! — в отчаянии она сжала мои руки в своих ладонях.