Целитель и сид

Другие ветви начинают ползти к своим живым целям. Сид вырывается вперед, отсекает одну ветвь, другую. Из центра гигантского куста слышится глухой полувой-полувздох боли.

— Нет! Не делайте этого! Он так размножается!!! — кричу я сиду. Он благоразумно отступает. Упавшие обрезки терна тут же укореняются.

— И что теперь, человечка? Сбежать вряд ли удастся. Но мы можем уйти Тропой снов.

Он предлагает мне руку. Пространство вздрагивает, подчиняясь его зову. Во все глаза смотрю на него. Он все-таки пришел.

Что бы его ни побудило сделать это…

Я не могу бросить людей. Мой долг целителя и просто друга не позволит мне уйти отсюда.

— А если я скажу, что есть другой выход? Но вы должны мне помочь, — предлагаю я.

— Это ильвийский терн. Сейчас я… поговорю с ним, как это делает лесной народ. Ничего не предпринимайте, что бы он ни сделал со мной. Когда я дам знак — нападайте. Уязвимое место — в центре куста.

Иду навстречу зеленому хаосу. Побеги начинают шелестеть и покачиваться, словно принюхиваясь.

Я призываю силу Жизни… Вкладываю в зов чистоту и вкус лесного воздуха, аромат трав, тепло солнца, смех и переливы ручья…

«Дитя… дитя… брат… иди ко мне». Я зову.

Побеги ползут ко мне, окружают, но не трогают. Бояться нельзя. Он почувствует страх и выпьет меня, распяв на своих острых шипах.

«Дитя… обними меня. Я хочу коснуться тебя». Ветви обвивают меня, спеленав, но шипы складываются плашмя, не причиняя боли. Терн несет меня к себе, бережно сжав зелеными ладонями, а затем отпускает рядом с собой.

В центре куста — его Искра. Ветви расступаются пошире, чтобы пропустить меня. Ощущаю робкое любопытство неразумного ребенка, не понимающего, что он делает не так. Он голоден, одинок и растерян. А еще испуган и рассержен, ведь ему сделали больно.

«Дитя… прости». По лицу текут слезы… Чувствую недоумение этого создания. Взмах рукой — для сида. Мимо словно проносится молния.

Отступаю в сторону и даю деру со всей возможно скоростью.

Несколько движений мечами, и сид рассекает нервный центр твари.

Раздается вой, ветви конвульсивно пытаются ухватить его, но растение уже не так разумно и бьет мимо. Сид с нечеловеческой быстротой мечется из стороны в сторону, избегая ударов ветвей. Наконец растение безжизненно падает на землю.

Воин подходит ко мне, так и не вложив мечи в ножны.

— Надо добить молодые ростки, пока они не вошли в силу, — говорю я, обозревая картину опустошения на месте недавнего праздника.