Целитель и сид

Он не стал бы так оскорблять меня, намекая на неспособность приобрести подходящий случаю наряд.

Суэрте? Возможно. Наглости ему не занимать. Вероятно, все же рассчитывает, что я пойду на бал. Однако, такие расходы ради этого… он же за медяшку удавится.

Я еще раз посмотрела на платье. Сделанное из неокрашенного шелка, оно таинственно мерцало золотистым блеском. На тонкой ткани множество мелких заломов, отражающих свет. Тот, кто выбирал платье, знал, как я выгляжу, и какие цвета мне подходят.

Вырез скромный, практически под горло, по северной моде, но верх из шелковой сетки чисто символически прикрывал декольте.

Прорези на рукавах демонстрировали тонкую нижнюю рубашку. Я с неприязнью уставилась на жесткие вставки корсажа. Хоть это и не модное орудие пытки из Илонии, но дышать в таком будет затруднительно.

Подняла и приложила платье к себе. Украшений не было, но это платье само по себе сокровище. Под платьем в коробке обнаружилась подходящие к платью шелковая накидка чуть потемнее, веер и туфельки на каблуке, которые сделают меня выше.

Да вот незадача: у меня не было привычки к такой обуви.

Я что, уже прикидываю, как буду его носить? Безумие. Почти с сожалением я уложила платье обратно в коробку. У меня никогда не было таких прекрасных вещей.

«Подумаю об этом позже». Сейчас были дела поважнее.

Пока я осторожно наносила фиксатор на картину, мысли скакали с одного на другое. В чем причина вызова наставника? Связано ли это с убийством Ойна и утратой силы целителя? А еще я хотела подать заявку на посещение курса прикладной некромантии у господина Септимо.

Закончив, я, вымотанная морально и физически, провалилась с тяжелый сон.

Я снова во сне, на этот раз — в чужом. Это место мне незнакомо. Вокруг — душная летняя ночь, тут же осевшая испариной на коже. Тут и там мерцают огоньки пролетающих светлячков.

Снизу из-за кустов слышится шорох и тихое хихиканье… что-то мелкое пробегает мимо меня, заставив взвиться на месте.

Почти вслепую делаю несколько шагов назад и по щиколотку проваливаюсь в яму.

Испуганно вскрикиваю, но тут кто-то уверенно берет меня под мышки, поднимает и ставит на ровную почву.

Оборачиваюсь. В темноте тускло мерцает перламутром кожа сида.

— Ну, конечно… — говорю, и тут же зажимаю себе рот рукой.

— Продолжай. Я внимательно слушаю, — говорит сид. Глаза — как два темных провала, и не поймешь, смеется он надо мной или серьезен.

— Благословение вечности, данна. Не ожидала встретить вас так скоро, — говорю я, лишь бы что-то сказать.