Целительница

— Что это? — дождавшись, когда пойдет заставка, с явным интересом спросила Юля.

Я, выключив телевизор, пожала плечом:

Хотелось бы мне, чтобы все было так просто…

Молодая женщина лишь мелькнула на экране, но хватило и этого. Алия… Давняя любовь Реваза, отданная родителями за другого.

Я была совсем соплячкой, когда он вернулся в поместье буквально почерневший. Ел, пил, тренировался, но делал это машинально, словно бессмысленно повторяя давно заученное.

Чуть отходил только со мной. Да и то… Ему требовалось выговориться, я подходила значительно лучше, чем другие.

— А я-то уж подумала, понравился старик, — многозначительно хмыкнула Юля.

— Старик как старик, — небрежно заметила я, хватаясь за полупустой стакан.

Старик на самом деле был весьма непрост. Князь Давид Багратион. Глава рода. Отец как-то рассказывал о грузинских князьях, так отзывался о нем только в превосходных степенях. Такая похвала из его уст была большой редкостью.

— Саш… — Юля вдруг изменилась. Посмурнела, нахохлилась. — А как ты думаешь, Сергей будет хорошим мужем?

Я не сразу нашла что ответить — переход оказался резким, да и не пришлось. Дохнуло тревогой, словно ветер принес запах гари. В носу засвербело, под ложечкой засосало…

— Саша? — проследив, как встаю и подхожу к окну, позвала меня Юля.

— Сейчас, — отмахнулась я, прислушиваясь к тому, что происходило за окном.

Штора плотно закрыта, но так даже лучше.

Ветер к вечеру усилился. Усыпанные ягодами ветви черемухи до стекла не дотягивались, но под порывами шумели, раскачиваясь.

Дальше еще несколько деревьев… их силуэты я «видела» теми чувствами, которые отличали живое от неживого. Затем кованая ограда, дорога. Она как раз делала поворот, огибая профессорский дом и следуя вдоль его тыльной стороны. За ней похожий на этот особняк…

Для меня это было далеко я скорее рисовала картинку воображением, чем действительно что-то ощущала, но пыталась, потому как тревога не отпускала, подбираясь уже к горлу.

— Юля, зови Сергея! — все-таки не выдержала я.

Что-то должно было произойти. И это «что-то» меня пугало.

Она вскочила, бросилась к двери в дом…

Юля только и успела, что ее открыть.

Крик Янки, раздавшийся со второго этажа, был жутким.

Так кричат, когда очень страшно…

Данила Евгеньевич тяжело сел на стоявший рядом со столом стул. Положил руки на колени.