Целительница

 — Наивное вы еще дитя, — продолжая улыбаться, заметил он. — К концу первого курса большая часть девиц будет уже замужем или помолвлена. Целительница в роду — хорошее приобретение.

— У княжича только сестры, — напомнила я. — И я замуж…

Пришедшее на его телефон сообщение не дало мне закончить.

— Экстренный, — поднялся он. — Если уже не увидимся, то — удачи. И помните, что замуж вы не собираетесь.

Я проводила его взглядом до выхода из столовой.

С планами, которые строил на меня заведующий отделением, я не ошиблась.

С интерпретацией в большинстве случаев были проблемы, но диагноза от меня и не требовали. Главное, развернуть магему и дать хорошую визуализацию.

Не без труда, но я с этим справилась. И не важно, что во время последних двух пришлось уговаривать саму себя. Держать концентрацию, когда у тебя уже начинают подрагивать руки, довольно сложно.

Мое одиночество продлилось недолго, даже допить чужой компот не успела.

— Устала? — устроилась напротив Рахима Симбаевна.

Говорить, что очень, смысла не было, просто кивнула.

Можно было, конечно, себя немного взбодрить, но я решила, что оставлю эту возможность на вечер. Будет смешно, если опять усну за барной стойкой.

— Ты хорошо поработала, — улыбнулась она. — Даже жаль расставаться.

— Мне тоже, — призналась я. Сегодня я почувствовала себя нужной. И поняла, что действительно хочу помогать людям.

— Даже таким, как Суворин? — насмешливо уточнила она.

Я, тяжело вздохнув, улыбнулась.

Суворин — молодой парень. Посмотришь — вполне обычный. Не красавец, конечно, но и не урод.

Но стоило ему заговорить…

По сравнению с ним Ирина Салтыкова, с которой я столкнулась прошлым вечером в ночном клубе, была едва ли не образцом для подражания.

Цензурными в его речи были только предлоги, да и те звучали матерно.

А еще у него все были виноваты. Родители, что небогаты. Приятели, с которыми напился и нарвался на драку. Тот урод, который выбил ему зубы.

Честно признаться, смысла делать ему диагностику я не видела, но… ошиблась. Внутреннее кровотечение. Разрыв селезенки. А он на фоне всего остального даже не чувствовал.

— И таким, как Суворин, — повторила я. Не для Рахимы Симбаевны — для самой себя. — А вы не знаете Антонину из кардиологии? — неожиданно вырвалось у меня.