Целительница

Сначала извивался напротив, потом сдвинулся за спину… Ко мне не прикасался, но я кожей ощущала его движения, чувствовала дыхание, запах…

Это было страшно! Понимать, осознавать и не иметь возможности что-то сделать. Музыка срывала установки, толкала к безумию, уверяя, что здесь и сейчас…

— Хватит! — рванув за руку, вытащила меня с танцпола Тоня.

Так и волоча за собой, притащила в мягкую зону, толкнула на диван.

— На, выпей. — Подала стакан с ликером, в котором плавали кусочки льда.

— Что это было? — сделав глоток, мотнула я головой.

— Диджей развлекается, — скривившись, бросила она. — Говорит, что, если захочет, здесь все перетрахаются. Извини, я не думала, что ты поддашься.

— Извини?! — подскочила я. — Вы здесь все вообще с ума посходили! Одни подбрасывают наркотики, чтобы избавиться от провинциалов, другие… — Я махнула рукой, словно говоря, что мне здесь делать нечего.

Надев курточку и подхватив рюкзачок — он лежал на том же месте, где я его оставила, собралась уйти.

Эмоциональный всплеск прочистил не только организм, но и мозги, заставив серьезно задуматься о том, во что ввязались.

Князь Трубецкой был прав. Маньяками и прочими преступниками должна заниматься полиция. Наше дело — учеба.

— Подожди, — вновь схватив за руку, остановила меня Тоня. — Извини, я не подумала…

— О чем не подумала?! — взвилась я. — О том, что мне может быть неприятно? Или для вас, княжеских отпрысков, такие понятия, как сочувствие, сострадание, просто не существуют?

— Саша… — перебивая, протянула Тоня.

Она менялась на глазах. Вот еще мгновение назад была той самой Тоней, с которой я познакомилась в больнице, теперь же…

Это ее взгляд на меня был не холодным — мертвым. И — безумным. В том, что я видела, не проглядывало даже проблеска разума.

— Я ухожу, — пытаясь освободиться от захвата, дернулась я. — Отпусти.

— Отпустить? — улыбнулась она. Страшно! Многозначительно! — Какая смелая серая пташка…

Мне надо было действовать решительнее.

Я так и не поняла, успела или нет активировать магему до того, как игла впилась мне в плечо.

Очнулась я от ощущения влажной свежести. Тело ломило, как от высокой температуры. Во рту было кисло, а язык ощущался распухшим и шершавым.

— Она приходит в себя, — раздался совсем рядом мужской голос.

— Ничего страшного, — ответили Тоня. — Потрепыхается и снова отключится.

— Если ты так считаешь…

— Хочешь на себе ее тащить? — тем самым тоном, когда послушаешься вопреки желанию, произнесла Тоня.