Целительница

 — Откинувшись на спинку кресла, Трубецкой сложил руки на груди. — Реваз Александру с семи лет учил. Так что если облажаетесь…

— Понял, ваше превосходительство, — тут же подтянулся Марат. — Наблюдение продолжаем, но крайне-крайне аккуратно.

— Если она заметит, бог с ним, а вот если привлечете чужое внимание…

— Не беспокойтесь, ваше превосходительство, все будет по высшему разряду. Разрешите…

— Иди, — позволил Трубецкой. И добавил, когда Марат уже взялся за ручку двери: — Докладывать каждый день. Но если что…

Целительский тест и экзамен по анатомии.

Заметив проступившее на моем лице удовлетворение, профессор ухмыльнулся и переглянулся с Людмилой Викторовной.

Я точно знала, что даже редкие среди магов менталисты способны лишь принимать чужие образы, но в такие моменты, как этот, казалось, что Данила Евгеньевич без особого труда читает мысли.

— У меня сегодня визит. Ты будешь меня сопровождать. — Промокнув губы салфеткой, он отложил ее на край стола.

Прошлым вечером и нынешним утром наше с профессором общение было несколько напряженным.

С такой формулировкой я была полностью согласна — для того и поступала в академию, но быть нахлебницей не собиралась. Благодаря отцу, позаботившемуся об этой стороне жизни, деньги у меня имелись. И вполне достаточно, чтобы пусть и не шикуя, но достойно существовать в столице.

— А разве это не входит в мои обязанности? — едва сдержала я улыбку, заметив, с каким вниманием наблюдают за нами Юля с Яной.

К соглашению мы с профессором все-таки пришли. Я плачу за флигель. Он мне — за то, что помогаю ему с пациентами.

Если верить выражению лица присутствовавшей при разговоре Людмилы Викторовны, все равно вышло так, как хотел профессор.

Но это было уже не столь важно. Главное, определенную свободу я отвоевала.

— Тебе нужно внимательно ознакомиться с договором, — улыбнулся он, поднимаясь.

— К которому часу мне быть готовой? — Я тоже убрала салфетку, чувствуя, что на этом обед можно считать оконченным.

Приняли меня в семье очень даже неплохо, но я тяжело привыкала к чужим. А тут еще не совсем понятные обстоятельства.

Профессор подошел к Людмиле Викторовне, наклонился, поцеловал ее в висок:

— Прикажешь подать кофе в кабинет?

— Конечно, дорогой, — улыбнулась ему Людмила Викторовна.