Целительница

А если дело в том, что покореженные каналы просто не в состоянии пропустить через себя все, что в них закачивали?!

Об этом он тоже думал не раз, но вот эта «капелюшечка» меняла его представление о необходимом процессе, переворачивая все с ног на голову.

Целительство по своей сути весьма консервативно. И хотя какие-то попытки внести новую струю в привычные действия присутствовали — на то она и академия, чтобы экспериментировать, создавать и внедрять, — говорить о прорывах не приходилось.

Впрочем, низкодозированное вливание стать тем самым прорывом тоже вроде не обещало. Но в случае удачи перспективы у методики имелись.

— Данила Евгеньевич? — Встревоженный голос Сергея на миг вернул в реальность.

— Помолчи! — не то попросил, не то приказал Данила Евгеньевич.

Подойдя к окну, оперся на подоконник руками.

Его решение экспериментировать самому было правильным. Средние и сильные потоки… Избавиться от того, с чем работал годами, будет сложно и даже в какой-то мере болезненно.

Но кто, если не он?! Ну и верная Люсенька, которая ни за что не оставит своего непутевого супруга в его изысканиях.

Но одно дело тренироваться на неживой модели, другое…

Он окинул Сергея уже другим, заточенным на исследования взглядом.

Двадцать шесть лет. Рост метр восемьдесят два. Вес — девяносто два. Если бы не травма, вполне можно говорить об отменном здоровье.

Воспитывался в кадетском корпусе — сын погибшего офицера. Затем военное училище.

Спасать детей он кинулся, когда находился в отпуске, ставшем в тот день бессрочным.

На армии — крест. Пенсия небольшая, да и той могло не быть, если бы не тот же генерал-губернатор. А на руках мать и две сестры, которых еще предстояло выдать замуж.

Со службой в частной охране помог Трубецкой. По просьбе Данилы Евгеньевича.

Хорошо, что хотя бы об этом Сергей не знал. Больно щепетилен в том, что касалось долгов.

— Сережа, а как ты смотришь на то, чтобы побыть подопытным кроликом? — решив, что в случае отказа ничего не теряет, спросил профессор.

— Новая замечательная идея? — с легким скептицизмом уточнил тот.

Явно давая понять, что на дальнейший разговор настроен, присел на край кушетки.

Рабочий кабинет был гордостью Данилы Евгеньевича.

Помещение небольшое, но уютное. Никакого слепящего белого и запаха дезинфицирующих средств, что вызывало ненужные ассоциации.