Цена покорности (СИ)

Пытаюсь подняться, потому что я хотела совсем не этого, но он хватает за волосы и жёстко вжимает в капот.

— Лежать я сказал! — с тяжелым дыханием рычит Назар, и я до боли кусаю губы, получая ещё шлепок.

В какой-то момент все меняется. Боль перерастает в жар и несётся по телу, вызывая дикое возбуждение. Между ног пульсирует, тело покрывается потом и трясет, а очередной шлепок вырывает стон наслаждения. Между ног нещадно пульсирует, мышцы лона сжимаются, словно перед оргазмом, и мне уже хочется кричать от наслаждения.

Назар чутко ощущает этот момент, резко отодвигает мои трусики в сторону, раздвигает складочки, собирает влагу и массирует клитор. А я замираю в экстазе, всего несколько движений его умелых пальцев — и я взрываюсь в остром судорожном оргазме, царапая капот и выкрикивая что-то бессвязное. Моя вселенная переворачивается, взрываясь яркими красками. Кажется, я теряю сознания или сладко умираю, но мне не позволяют этого сделать.

Прихожу в себя от резкого рывка, Назар рвет на мне трусики, срывая их с ног.

А потом хватает за волосы и поднимает к себе.

— Рот открой! — беспрекословно повинуюсь, приоткрывая губы. — Ты очень вкусно кончаешь, — его голос уже не холодный, он хриплый и грубый, с придыханием, словно Назар тоже на грани возбуждения. Он кусает меня за нижнюю губу, а потом проталкивает мои трусики мне в рот.

— Держи их в зубах, не выпуская! Ясно?!

Боже это так грязно, но меня опять трясет от возбуждения. Закусываю обрывки своего белья и мычу от того, что он опять обманчиво нежно ласкает мою грудь.

А потом начинается безумное дикое действо, от которого горит все тело и темнеет в глазах. Назар опять вжимает меня в капот, выкручивает назад мои руки, фиксируя их, удерживая, и грубо коленом раздвигает ноги шире. Входит в меня одним грубым толчком до самого конца, до боли и сумасшествия. Он не щадит, сразу начинает двигаться сильно и быстро, растянув влагалище до предела, шлепаясь о мои бедра. Мычу от того, что это слишком глубоко, слишком сильно и быстро, что даже немного больно. Но боль сладкая и желанная, настолько, что хочется ещё и ещё, хочется кричать и молить его не останавливаться. Он ускоряет темп, заставляя меня тереться щекой об капот и скулить в собственные трусики.

А потом реальный мир стирается, кажется, меня толкают в пропасть, и я лечу, лечу, содрогаясь в болезненном оргазме, опять плача, но уже от безумного наслаждения, сокращаясь и содрогаясь. Ноги не держат, я почти скатываюсь по капоту, но меня удерживают.