Цена свободы

– Спи. Я заведу тебе будильник. Встречаемся в столовой. Завтрак, как обычно.

Я покивала и вжалась попой в его пах. Теплые, сильные объятия Кирилла успокоили и усыпили.

Кажется, едва я закрыла глаза, уже пищал сигнал о побудке.

Утро нового дня я начала с новым настроением. Нельзя отвлекаться на волнения и тревоги, если Мастер хочет меня. Несобранность – это верный путь к наказанию. Кирилл завел мне будильник на шесть, а это значило, что я должна приготовить и подать ему завтрак в половину седьмого. Он не приказывал ждать, поэтому я могла быть одета.

Когда я вошла в столовую, Кирилл уже был там, стоял у окна. Он поблагодарил меня за завтрак, сел за стол, поел. Я стояла, склонив голову, ждала, когда он закончит.

– Сними все, – распорядился Кирилл, отставив тарелку.

Я неспешно разделась, позволяя ему любоваться моим обнажением, опустилась на колени.

– Позвольте служить вам, сэр.

– С удовольствием, девочка.

Мастер приложил к моей коже ошейник, и я почувствовала радость, легкость, почти эйфорию. Сегодня я не должна ничего решать – все он. Достав из кармана пробку, я протянула ее Мастеру.

– Не понадобится сегодня, – махнул он рукой. – Ляг на стол, на спину, разведи ноги.

О, черт. Даже от этих слов мне стало горячо, а уж когда я оказалась перед ним во всей красе, то едва сдерживалась, чтобы не начать стонать, хотя Мастер еще даже не коснулся меня.

– Почему ты кусаешь губы, девочка? – спросил он, продолжая стоять рядом. – Ответь мне.

– Потому что хочу вас, Мастер. Очень сильно.

– Это было бы слишком просто, Дарина.

– Я знаю. Поэтому и молчу.

– Давай посмотрим, что тут у нас.

Я услышала, как Кирилл сел обратно на стул, а потом сразу же почувствовала, как его язык проскользил от лобка до входа. Я задрожала.

– Сладкая моя девочка, – прошептал он и покружил языком у входа. – Лежи смирно. Я должен тебя подготовить.

Ох, для чего, интересно?

Конечно, я не сказала этого вслух, а потом и мысли разлетелись. Все мои силы уходили на то, чтобы не кончить. Хотя Кирилл и не добивался этого, похоже. Его язык был нежным, ласковым. Он едва касался меня, дразнил, а не пытался подвести к пику. Потом я ощутила его пальцы внутри. Взяв там мои соки, он размазал их по анусу, но снова не форсировал, не проникал глубоко, лишь чуть надавливал, возбуждая меня, медленно растягивая.