Цена свободы

Мне оставалось только молиться.

В аэропорту все прошло достаточно спокойно. Я делала все то же, что и Кирилл, старалась не отставать и не приставать к нему с расспросами, хотя мне все было ново и интересно. Но Салманов выстроил вокруг себя почти осязаемую стену, которую мне не стоило даже пытаться пробить. Перед посадкой Кирилл влил в себя полстакана виски. Я очень надеялась, что это не та доза для здорового мужчины, чтобы окосеть, и он будет в сознании, когда мы приземлимся.

Комфортные места бизнес-класса приятно удивили.

Во время взлета Салманов вцепился в кресло так, что пальцы побелели, и долго не отпускал, даже когда разрешили расстегнуть ремни. У меня не было сил смотреть, как он сосредоточенно глазеет в одну точку. Я погладила его по руке.

– Мы взлетели. Все в порядке, – проговорила я тихо.

Салманов моргнул, повернулся ко мне.

– Да. Хорошо, – бросил кратко и, наконец, разжал пальцы. Он достал повязку для сна, нацепил на глаза. – Я бы хотел поспать. Будь добра, не мешай.

Не дождавшись ответа, Кирилл натянул повязку на глаза, откинул голову, опустил кресло.

Я снова включила режим тихой мышки. На борту был даже вай-фай, и я весь полет изучала Казань, просматривала виды, достопримечательности, читала об истории города. Но все равно поглядывала на Кирилла, который не спал. Это я знала абсолютно точно.

Кирилл сдёрнул повязку и пристегнулся даже раньше, чем мы стали заходить на посадку, и снова вцепился в кресло. Я не выдержала и накрыла его руку своей. Он вздрогнул, но не возражал, а когда мы начали снижаться, Кирилл переплел наши пальцы и не отпускал, даже когда мы сели. Выходя из самолета, Салманов продолжал держать меня за руку и отпустил, только когда нужно было забирать чемоданы с ленты багажа.

На выходе нас встречали. Кирилл поздоровался за руку с человеком, которого представил как Рустема. Он чем-то неуловимо напомнил мне Николая, и я почти не удивилась, узнав, что это наш водитель. Рустем помог Кириллу с чемоданами и сел за руль Мерседеса S-класса. Мы устроились на заднем сиденье, и я почти сразу почувствовала, как ладонь Кирилла накрыла мою. Повернув голову, я увидела, что он снова стал собой. Спокойный, расслабленный, чертов король жизни.