Цена свободы

Вчерашний секс был классным, конечно, но сегодня мне хотелось больше. Хотелось быть на грани, испытывать себя, служа Кириллу, ублажая его, подчиняясь и доверяя. Целиком и полностью.

Наверно, он болен и заразил меня своим недугом извращенца.

– Я подумаю, что мы можем с этим сделать, – проговорил Кирилл, закрывая тему. – Спи, детка.

Не смея ослушаться приказа, отчаянно стараясь не радоваться раньше времени, я позволила стуку колес меня убаюкать.

Когда она сказала, что хочет в игровую, я моментально забыл не самую приятную тему нашего разговора.

Хрен с ним, с самолетом и моей фобией. Дарина хочет в игровую.

ДАРИНА. ХОЧЕТ. В ИГРОВУЮ.

Ей-богу, думал, что у меня галлюцинации. Да, она говорила, что восприняла наказание как неизбежное возмездие, и я расценил ее желание надеть платье как демонстрацию смелости и смирения, но чтобы она вот так быстро пожелала играть со мной. Не в своей комнате, не в гостиной, не в машине, а именно в игровой. Это было неожиданно, немного странно, но при этом чертовски возбуждающе.

Я тут же велел Дарине спать, потому что лишь одна мысль о ней на коленях в игровой уже делала меня твердым и заставляла послать к черту ее дискомфорт после вчерашней безумной ночи. Я бы хотел всю ночь напролет объяснять под стук колес, что ее ждет в комнате сладкой боли и запретных удовольствий, но нам вставать через четыре часа, а потом пересаживаться и трястись в экспрессе до Москвы. И без ночных разговоров будет весьма непросто хорошо выглядеть на приеме.

Дарина все отлично придумала, и Коля уже отвез в офис мой костюм, а я заказал мастера, чтобы ее причесали и накрасили.

К сожалению, у нас точно не останется времени, чтобы подремать, но я предпочитал зевнуть пару раз на приеме (там будет скучно все равно), а не переживать ад самолета.

Мы обязательно поговорим вечером, если она, конечно, не передумает за это время.

Я вспомнил слова Артура и понял, что действительно не могу относиться к Дарине как к купленной игрушке. Наверно, в меня так сильно впитались принципы БДСМ, что я не в состоянии мыслить как-то иначе.

У нее ведь не было выбора. Она моя. Я мог бы не обращать внимания на отклик и восприятие Дарины, делать в игровой все, что мне нравится, без лишних глупых волнений.

Я хотел продвигаться с ней медленно, по всем правилам, со всеми остановками и долгими обсуждениями, словно она была просто покорной, которая захотела меня. Я хотел, чтобы ей было хорошо, потому что ее удовольствие – мое тоже. И я настолько же принадлежу ей, как и она мне.