Цена свободы

 – Что Вы узнали?

– Почти все свидетели изменили показания в пользу обвинения Жени, а до этого они указывали совсем на другого человека. Вовка прочесал соцсети и выбрал самых уязвимых, ну я отправил своих ребят потолковать.

– Их купили, Кир Олегыч, и запугали. Пригрозили отчислением, если скажут правду, дали денег родителям. А на деле все иначе. Шевцов действительно не бил парня. Его месили самого.

– Кто? – спросил я, желая знать имя.

– Агеев, – выдал Коля.– Хлопочет за племянника.

У меня моментально пропал аппетит.

– Он действует мягко теперь, но это дурной знак. Судья готов выпустить Шевцова под залог. И это тоже не очень здорово.

Я отложил еду, сложил пальцы домиком, прислонив ко рту и думал, думал, думал… Коля прав, в этом затишье нет ничего хорошего. Если Агеев спускает на тормозах сейчас, он даст жару позже, когда Женя выйдет.

– Распорядись подготовить документы, Коль, – проговорил я устало после долгой паузы раздумий.

– Думаешь, зайдет так далеко?

– Не знаю, но нужно быть готовыми ко всему.

Кирилл был прав, конечно. Я дала маху с обнаженной позой ожидания в тренажерном. Наверно, сказывалось мое нетерпение и желание угодить ему. Все мои мысли занимало только это. Я старалась стать покорной до мозга костей, а Салманову, оказалось, это не нужно. Вернее, нужно, но не всегда. Похоже, он тоже немого запутался в нашем взаимодействии, но меня это не пугало. Наоборот, было волнительно и приятно понимать, что я рушу его старые схемы и правила.

Хотя и анархии Кирилл не допустит.

Что-то похожее было в Казани, когда он трахал меня у двери, словно одержимый зверь, но уже в спальне Салманов пришел в себя и вернул себе контроль. Удивительно, но мне нравилось с ним все. Все его ипостаси. Суровый, требовательный доминант, нежный, понимающий друг, безумный любовник. Он был хорош во всем – это главный его недостаток. Потому что я субстанция непонятная и должна работать над собой, чтобы соответствовать этому шикарному мужчине.

Кирилл уехал, и я решила сразу заняться нашей едой.

Предварительно ввернула пробку в задницу. Он не напоминал, но и не должен был. Я делала это с тех пор, как вернулась в свою комнату. Носила ее по два-три часа в день, как и велел Мастер. Даже в Казани мне удалось исполнять его приказ. Я перестала относиться к этому как к наказанию за грехи или неприятной обязанности. Теперь мне было легко принимать такой приказ, потому что потом самой будет легче.

Мысли об анальном сексе снова кружили голову.