Цена свободы

Я рыдала и орала, как от удовольствия, что снова и снова пульсировало в моем теле, так и от отчаяния, теряя оргазмы снова и снова.

Я просила, я умоляла, но Кирилл только резко отрезал:

И опять мучил меня сладчайшими пытками, натягивал руки, заставляя встать, или отпускал, позволяя распластаться по столу, и трахал меня, словно завтра конец света. И когда я была уверена, что сейчас умру, просто сдохну от неудовлетворённости или кончу без разрешения, Кирилл рыкнул:

И два моих оргазма словно слились в один, взорвались внутри мощнейшей бомбой, грозя разозваться меня на мелкие осколки.

Я упала на стол и крупно вздрагивала, изо всех сил сжимаясь, чтобы усилить, продлить, впитать каждый грамм удовольствия. Кирилл остановился, нагнулся ко мне, прижимаясь грудью к моей спине, целуя шею и шепча:

– Молодец, девочка. Смакуй еще. Забери все.

Когда взрывы утихли, оставив мне жар и бессилие, Кирилл избавил меня от пут, размял руки, плечи, спину, покрыл поцелуями, кажется, каждый миллиметр голой кожи. Я замурлыкала, улыбаясь довольно.

– Пожалуйста, сладкая. Можешь подняться?

– Я помогу, – тут же заверил он, отстраняясь, чтобы отодрать меня от стола.

Кирилл взял меня на руки и опустился в кресло, крепко прижимая к себе. Его губы тут же накрыли мои. Поцелуи были медленные, сладкие, томные. Кажется, я почти умерла только что, но уже снова возрождалась в его надежных объятиях, желая еще, снова, опять.

Губы Мастера отпустили мои и спустились вниз, чтобы расцеловать кожу вдоль ошейника. Я запрокинула голову, давая лучший доступ, и поерзала.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кирилл, лизнув яремную впадинку.

– Отлично, Мастер, – ответила я с воодушевлением в голосе.

– Все еще стесняешься быть оттраханной в моем кабинете, м?

– Это радует, девочка. Потому что мне не нравятся игры в тишину. Которые я не планирую, естественно. Ты можешь быть очень славной немой игрушкой, но не сегодня.

– Я поняла, Мастер. Простите.

– Тебя пугает, что нас могут услышать?

– Не пугает. Просто, – я чуть поерзала, специально задевая попой его эрекцию. – Просто это странно. И стыдно.

– Странно и стыдно принадлежать мне?

– Странно и стыдно, чтобы все об этом знали.

Кирилл вздохнул и буквально сбросил меня с колен. Я едва не упала.

– Я рассчитывал, что ты будешь гордиться этим, Дарина. Ты единственная, с кем я занимаюсь сексом. Единственная женщина для меня.