Цена твоей беременности

Пространство между нами непреклонно уменьшается.

Страшно. А я будто бы приросла к дорогому светлому ковру – смотрела на внушительную фигуру приближающегося ко мне мужчины, подмечала почему-то дневную щетину на квадратном подбородке, сжатые волевые губы, и не могла сделать ни единого движения. Красивый, молодой и опасный… зверь. Иного описания его внешности я не могла и представить.

– На что вы готовы, чтобы спасти себя и свою рабочее место? – внезапно спросил босс, касаясь своим дыханием моего лица. Он преодолел расстояние и теперь стоял очень близко для обычного разговора.

Я попыталась сохранить свое личное пространство и отступить, но мужчина не дал, прижав меня к своему стальному телу.

– Отвечай, – хрипло произнес Дмитрий Сергеевич мне в ушко, отчего холодные мурашки побежали по телу, сковывая его еще сильнее.

– Отпустите, пожалуйста… – Я ничего не понимаю. Что от меня хотят? Он же меня уволить хотел!

– Отвечай, – его голосе слышится сталь.

– На все, – испуганно пролепетала я.

И Воскресенский внезапно улыбнулся.

Но эта не была дружелюбная, добрая и веселая улыбка, нет. Так улыбаются хищники, поймав добычу, – зло, с усмешкой.

– На все, говоришь? Раздевайся.

Что?! Меня от услышанного затрясло, и я бы упала, но он держал меня крепко.

– Ты глухая? Сними чертову одежду! – нетерпеливо ответил мужчина и принялся сам расстегивать мою блузку.

Меня начало натурально колотить от страха. Я поняла, какое он "все" хочет от меня.

– Нет! Я… не готова! Я увольняюсь!

Генеральный мгновенно остановился, смерил меня презрительным взглядом и, насмехаясь надо мной, переспросил:

– Вы не готовы, Виктория? Ну, ничего страшного.

Я позвоню в полицию, оформим ваш арест и на суде уже договоримся, – он говорил эти ужасные слова мягко, даже ласково. – Думаю, увлекательные пять лет в колонии вам обеспечены.

– Вы не можете! У вас нет прав! Вы лжете, – я посмотрела в его холодные серые глаза и увидела свой приговор. Мужчина все продумал до мельчайших деталей, и он не отступится.

И кому поверят? Безродной девке, у которой есть только свобода, или матерому зверю, у которого весь мир под подошвой дорогих дизайнерских туфель?

– Я не лжец, – его пальцы на моей талии сжались сильнее, – а вот вы маленькая лгунья. Или я утверждал минуту назад, что готов на все?

– Я передумала! – нервно сглотнула и выставила ладони на каменной груди начальства, пытаясь оттолкнуть. У меня, конечно же, ничего не вышло.

– Тогда полиция? – насмешливый вопрос.