Цепи его души

— Не боишься, что у меня рука дрогнет? Конвульсии, все дела… Замучаешься пол оттирать.

— Может, хватит уже?!

Звенящий от гнева голос. Звенящий, яростный, сильный и такой знакомый.

Голос, который звучал в воспоминаниях сквозь года, расстояние и пространство. Наяву и во снах. Шаги за спиной, шорох платья.

Этой встречи он ждал столько, что со временем потерял счет дням. Медленно отвел от горла Жерома лезвие, медленно вернул его в шафт и так же медленно обернулся. Скользнул взглядом по брату, чьи глаза сейчас были не теплее жала шиинхэ, а потом взглянул на нее.

— Почему вы не можете просто нормально поговорить?

— Потому что нормально и он — несовместимые вещи, Тереза.

За годы, что они не виделись (страшно представить, сколько) Тереза стала еще красивее. В чертах, правильных и резких, на чей-то взгляд особенно резких для женщины, появилась непривычная мягкость. Ее красота всегда была темной, как ее магия, но сейчас никто в здравом уме не назвал бы эту женщину Леди Смерть.

Знакомое настроение.

— Что тебе нужно? — Анри шагнул в сторону, закрывая жену собой.

А вот черты его лица, напротив, стали гораздо резче. Глубокие морщины, собравшиеся на лбу, придавали лицу Анри Феро опасную хищность. Точно так же, как подрагивающие крылья носа, но сильнее всего был взгляд. Навылет, как кинжал шиинхэ, которым братец остановил сердце Вероник.

— Все, что ты хочешь мне сказать, ты можешь сделать в Управлении.

Эрик усмехнулся: в Управлении Комитета, в ведомстве брата он бывал не раз. Первые пару лет по возвращении, можно сказать, был частым гостем — Анри постоянно находил предлоги для встреч, целью которых неизменно было одно. Убедиться, что с его, Эрика, психическим состоянием все в порядке, и что прошлое осталось в прошлом. Проверки по предприятию, которое взяли под особый контроль, доскональное изучение связей, интересов, мест, которые он посещал. Поначалу все это здорово раздражало, потом… потом стало обыденностью.

Не считая холодной ярости, змеей свернувшейся в сердце.

Он помнил, как пришел в себя в холодной сырости подземелий, помнил лицо Вероник, обманчиво-беззащитное, в смерти застывшее восковой маской. Пусть она была слепо предана отцу, она всегда оставалась его сестрой.

Сестрой, способной убить за него.

— Боюсь, в Управлении не получится. Мне нужна Тереза.

Взгляд брата заледенел, как льды севера.