Цепи его души

Он наступал на меня, и сейчас я все-таки попятилась. Боковым зрением уловив обстановку и понимая, что мы оказались в Дэрнсе. В его спальне.

— Я тебя согреть хотела! — выдохнула ему в лицо.

Которое внушало серьезные опасения.

— Сейчас согреемся, — произнес он.

Так выразительно, что я не выдержала и одним прыжком оказалась возле ванной. Влетела в нее, задвинула щеколду и привалилась спиной к двери.

— А ну выходи, Шарлотта, — донеслось снаружи.

— И не подумаю, — ответила, пытаясь отдышаться.

— Выходи, или войду я.

— Ты правда хочешь это знать?

Я едва успела осознать эту мысль, когда щеколда за моей спиной повернулась. Сама.

Точнее, не сама, а подчиняясь дымчатой туманной нити, протянувшейся в щель между спиной и дверью. С визгом, которого сама от себя не ожидала, отпрыгнула назад, а дверь чудом не слетела с петель.

— Думала, что меня это остановит? — Эрик захлопнул несчастную дверь с такой силой, что она жалобно хрустнула. — Ты хоть знаешь, что когда ты кинулась мне на шею, из тебя могло выжечь магию подчистую? Это ты понимаешь, ненормальная?!

— То, что ты видела — та дымка, которая меня окружала, называется золотая мгла.

Это сильнейшая антимагия, при соприкосновении с ней любой маг лишается сил. Надолго. Очень надолго. И это очень больно, Шарлотта, — последнее он прорычал так, что задребезжали матовые стекла. Или мне просто так показалось. — Если бы я не успел ее отвести…

Это прозвучало зловеще.

— Откуда я могла знать?! — выкрикнула я. — Откуда, если ты мне об этом не сказал?!

— Ты не должна была бросаться ко мне.

Не должна, потому что я просил тебя уйти. Дурная!

Прежде чем я успела сказать, что сам он дурной, Эрик уже шагнул ко мне. Я не успела отпрыгнуть, как меня уже притянули к себе. Не просто притянули, сграбастали в объятия, уткнувшись носом в растрепавшиеся волосы.

— Знаешь, Шарлотта, — хрипло произнес он, — когда-нибудь я точно тебя выпорю, и увы, не потому, что это доставит мне удовольствие. Просто ты окончательно меня доведешь.

— Это я? Я окончательно тебя доведу? — забарахталась в его руках, бессмысленно и тщетно.

Эрик отстранился только для того, чтобы вглядеться в мое лицо.

— Я ведь правда мог тебя зацепить, — произнес негромко. — Почему ты никогда не слушаешь, что я говорю?

— Но не зацепил же, — сама не знаю, почему, шмыгнула носом.

— Ты что, собираешься плакать? — подозрительно спросил он.

Не собираюсь, я сказала.

Нельзя столько плакать, я же не дырявая тучка.