Цепи его души

— Если бы не Вьен Шу с ее невинностью и личиком, способным ввести в заблуждение любого, с ее искусной игрой в непорочность и жестокостью, которой позавидуют самые знаменитые иньфайские палачи, я бы не поставил тебе ту метку.

Хорошо, что я сидела и мне не грозило свалиться с кровати. Нет, правда.

Особенно когда я начала понимать.

— Погоди-ка… — сказала я. — То есть ты поставил мне метку, потому что считал на нее похожей?

Эрик приподнял брови, а я отняла руку и вскочила.

Краснея теперь уже не от стыда, а от гнева.

— То есть ты решил, что я… что я…

— Что ты прикрываешься маской своей невинности, играя людьми, Шарлотта. Да, — он поднялся вслед за мной и мы оказались лицом к лицу.

Поскольку во мне кончились слова, я просто вдыхала и выдыхала, но сейчас это больше напоминало пыхтенье разогнавшегося паровоза, нежели вздохи хрупкой девушки.

— Почему?! — вырвалось у меня, когда пыхтенье все-таки прервалось.

— Потому что я не знал тебя. И не знал таких, как ты, до тебя, — Эрик покачал головой.

 — Настоящих. Искренних. Остающихся светлыми даже несмотря на все, что тебе пришлось пережить. Люди, которых я знал, обладали всем, чем только можно, только не таким светом, который ты носишь в себе. Скажем так, люди, с которыми меня сводила жизнь, вообще светом не обладали.

— В каждом человеке есть что-то светлое, — возразила я.

— Сейчас ты говоришь, как мой учитель, — он усмехнулся.

— Я не… — сложила руки на груди и покачала головой. — Погоди. Чем все-таки закончилась та история с Фьет-Лао?

— История с Фьет-Лао закончилась тем, что Вьен Шу его оболгала.

Сказала, что он пытался взять ее силой, наставила себе синяков, порвала одежду.

— Зачем?! — ахнула я.

— Затем, что соблазнить его ей так и не удалось. Затем, что несмотря на все ее ухищрения, он смотрел исключительно на Сюин. Разумеется, его оправдания не стали даже слушать, и приговорили к наказанию плетьми. Фактически, к смертной казни, потому что столько ударов, сколько предписали ему, простому человеку вынести не под силу.

Эрик шагнул ближе и мягко провел по моим плечам. Противиться этому не было никаких сил, и когда я расслабилась, он снова взял мои руки в свои. Наверное, даже если бы я очень хотела разозлиться на него за такое «лестное» сравнение, сейчас уже не смогла бы.

— В Иньфае существует традиция, что любой из семьи провинившегося может взять его вину на себя. Таким образом наказание переходит на него, а провинившийся обязан на нем присутствовать.