Цепи его души

Всевидящий, я никогда не видела у него такого лица: не то растерянного, не то виноватого. Впрочем, Эрик тут же поднес мою руку ближе к свету.

— Шарлотта, когда ты успела порезаться?

И правда, это больше напоминало порез, на внутренней стороне пальца, у самого ногтя.

— Не знаю. Наверное, на работе… — присмотрелась повнимательнее. — Ой! Или в тот вечер, когда мы с тобой поссорились. Я тогда кое-что разбила в ванной…

— Разбила? — Эрик нахмурился.

— Да. Ты разве не помнишь? Я сметала осколки в уголок бамбуком и могла случайно зацепить крупный.

— Осколки? — хмыкнул он. — Я не видел никаких осколков.

— Наверное, Сюин убрала, — предположила я.

Он снова поднес мою руку к губам, но на этот раз коснулся пореза осторожным поцелуем.

— Пойдем. У меня есть зелье, которое все поправит.

— У тебя есть зелья на все случаи жизни, — снова попробовала отшутиться.

Мне в самом деле было неловко, потому что никто и никогда обо мне так не заботился. Даже Ирвин, когда мы были детьми.

Мысли об Ирвине пришли не вовремя: я вспомнила наш последний разговор и поняла, что так и не написала ему.

Больше того, ни разу об этом не задумалась, хотя мы с ним поговорили очень тепло, а ленту я постоянно вплетала в волосы, за редкими случаями дней-исключений.

Надо будет ему написать. Пожелать чудесных праздников, спросить, не собирается ли он на бал к де Мортенам.

— Шарлотта? — Эрик заглянул мне в глаза, и я слегка покраснела.

Слегка — потому что не представляла, что он ответил про зелья.

— Я немного задумалась. Извини.

— Я говорил, что зелья здорово облегчают жизнь. Пойдем.

Мы поднялись наверх рука об руку, а в спальне меня усадили на кровать и обработали порез мазью, напоминающей вишневое варенье с мерцающей дымкой. Это варенье нанесли на порез крохотной кисточкой. Кожу слегка защипало, а когда мазь впиталась, и мерцание вокруг пальца растаяло, от ранки не осталось и следа.

— Удобно, — пробормотала я.

— Очень. Магия вообще удобная штука, — Эрик убрал баночку и кисть, после чего упал на кровать.

Закинув руки за голову, весело посмотрел на меня: в эту минуту у меня даже создалось ощущение, что он помолодел лет на десять, и что рядом со мной совсем другой человек. Мальчишка, мне незнакомый, и очень светлый, несмотря на свою внутреннюю тьму.

— Ты правда больше не хочешь меня наказать? — спросила я.

— За что? — он нахмурился.

— Ну не знаю. За что-нибудь.

Сама не представляю, зачем я это спросила.