Цепи его души

 — Мы договаривались, что ты не станешь в это лезть.

— Помню, — вздохнула. — Но я не могу спокойно об этом думать…

Эрик нахмурился, и я покачала головой.

— Хорошо. Только после праздника ты расскажешь мне все, о чем вы договорились. Ведь это касается и меня тоже.

— Договорились, — он легко обнял меня и так же легко отпустил. — А теперь пойдем. Энгерийская привычка демонстрировать свое равнодушие к приглашениям и задерживаться минут на сорок не по мне.

Фыркнула: действительно, в Энгерии считалось позорным приходить строго к назначенному времени.

Это показывало твою чрезмерную заинтересованность в приглашении и расположении хозяев дома, а еще навязчивость. Если честно, не хотела бы я оказаться среди «задержавшихся» под взглядом его светлости де Мортена, еще вколотит в пол — выковыривай потом.

Эрик подхватил меня под руку, а я подхватила с туалетного столика обручальное колечко и положила в ридикюль.

— На счастье, — пояснила смущенно. — Чтобы вечер прошел хорошо.

По губам Эрика скользнула легкая улыбка, он подтянул чуть сбившуюся перчатку повыше, к моему локтю, и мы вместе вышли за дверь.

Мортенхэйм возвышался над снегами, выступал из темноты огромной, переливающейся огнями величественной скалой. Приникнув к окну, я не сводила глаз с этого замка, обещающего самый незабываемый и удивительный вечер в моей жизни. Вечер с мужчиной, которого я люблю.

Перевела взгляд на Эрика — он сидел напротив меня, глядя совершенно в другую сторону.

Казалось, его вовсе не волнует ни предстоящая ночь, ни замок, от которого я не могла отвести глаз вот уже десять минут: с той самой поры, как экипаж чуть-чуть поднялся в гору, оставляя за спиной дорогу и неожиданную поломку. На полпути колесо угодило в глубокую яму, припорошенную снегом, и надломилось. Если бы не Эрик, наверное, мы бы не двинулись с места.

— Я ничего не смогу поделать, — воскликнул кучер, указывая на колесо: оно действительно выглядело ужасно. — Прощу прощения, мистер, но нам…

— Снять его, вы, по меньшей мере сможете?

— Зачем это? — кучер подозрительно прищурился.

— Просто снимите, — раздраженно произнес Эрик, и тот подчинился: поставил подпорку, а негодное колесо швырнул на снег, бормоча себе под нос что-то про дурные приметы взбалмошных богатеев. Впрочем, долго ему бормотать не пришлось: с рук Эрика сорвались изумрудные нити, которые оплели колесо. Оно восстанавливалось на глазах, изломы срослись.