Цепи его души

Лавиния неподвижно лежала на вздыбленных полуразрушенных плитах, тем не менее расслабляться было рано. Усилием воли отбросила сковывающий тело страх, осторожно шагнула вперед. В прошлый раз Аддингтон застал меня врасплох, но сейчас я улавливала малейшие колебания магии жизни вокруг, чтобы суметь предотвратить атаку. Надо расплести кокон, и выйти отсюда. Надо позвать на помощь, чтобы спасти Лавинию и Майкла!

Сосредоточилась на обтекающих купол и стены корнях, потянулась к ним своей магией.

— Надо же… котеночек умеет царапаться, — красивые губы изогнулись в усмешке.

Лавиния приподнялась на локтях столь стремительно, что я едва успела отпрянуть.

В следующий миг с потолка на меня градом обрушились отростки в мгновение ока выросших корней. Спеленали, превратили в живую мумию, дернули вниз и поволокли по полу. Боль, пронзившая тело, было такой дикой, что я задохнулась криком. Перед глазами потемнело, должно быть, я на миг лишилась сознания, потому что когда открыла глаза, надо мной уже склонялся Аддингтон. Все тело было тяжелым, как бесполезный сгусток, я не могла пошевелить даже пальцем, от макушки до пяток снова и снова прокатывались всполохи жалящих тело искр.

На мою грудь легла ладонь, мягкая ладошка Лавинии, от которой сейчас веяло ледяным холодом.

— Сколько же всего интересного мне еще предстоит узнать благодаря знаниям мааджари, — пробормотал Аддингтон. — Да, милая Шарлотта, ты — всего лишь десерт, мне нужен де ла Мер. Нужно его тело, в котором я получу такие возможности, какие никому даже не снились.

Он хочет… Всевидящий! Он хочет превратить его в свою марионетку, как Лавинию?!

— Мы изменим этот мир, как хотел Симон, — хмыкнул Аддингтон, и ладонь его вжалась в мою грудь чуть повыше сердца. — Сын Эльгера все-таки завершит дело отца. Леди Лавиния и это ничтожество…

Взгляд его ненадолго обратился на Майкла.

— Подтвердят, что агольдэр существует. То есть существовал, потому для всех де ла Мер меня уничтожит. А вы, мисс Руа, тоже внесете свой вклад, когда поделитесь своей силой.

Ладонь на моей груди становилась все холоднее, а потом словно вспыхнула огнем.

Под ней разлилось знакомое тепло, которое хлынуло сквозь меня в потустороннее чудовище.

И тогда я дико, отчаянно закричала.

Шарлотта исчезла.