Цепи его души

 — С тем, что происходит в стенах моего замка я вполне способен разобраться сам. В ваших же интересах…

Он шагнул к нему столь стремительно, что де Мортен не успел отшатнуться.

Рукопожатие вышло крепким, кто-то выругался. Краем глаза Эрик отметил огненный вихрь — атаку Лэйна, которой тот намеревался отшвырнуть его в сторону.

Удар сердца — и время замедлилось.

Широко распахнутые глаза герцогини.

Вспышка золотой мглы, поглощающая магию демонова прихвостня вместе с его силой. Эрик не скупился, и вуаль хэандаме накрыла Лэйна с головой.

Чьи-то поспешные шаги, крик Терезы:

— Остановитесь! — и миг предельной концентрации слились воедино.

Он нырнул в перехваченную с ладони де Мортена магическую карту, определяя точку всплеска.

Одновременно отпрянул, уходя в сторону от атаки сзади (еще два идиота бросились на него с артефактами) и открывая портал.

Последнее, что Эрик услышала перед тем, как в него шагнуть, это крик Анри:

— Назад! — но разумеется, не остановился.

Разрыв пространства поглотил его с головой.

Буквально. Внутренности скрутило дикой, болезненной судорогой, перед глазами полыхнула тьма. Портал сомкнулся в считанные доли секунды, а потом он, должно быть, потерял сознание, потому что когда открыл глаза, над ним в тумане полузабытья мерцала зеленая паутина из сросшихся ветвей и корней. Оплетающая купол, она запечатала оранжерею. Собственное тело было тяжелым и непослушным, он не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы подняться.

— Хм… Де Мортен нашел способ воспроизвести заклинание печати портала, — сестра Терезы склонилась над ним.

На глазах Эрика сквозь женские черты стали проступать черты Аддингтона. Он не успел даже вздохнуть, как молодая женщина осела на пол, а в грудь ударил неестественный холод. Этот холод сковал по рукам и ногам и без того неподвижное тело, но только на миг. Потом в него плеснуло чужой, неестественной силой, мертвой и страшной.

Эрик осознал это сквозь отголоски пытающихся прорваться воспоминаний.

«Агольдэры мало изучены…»

«Оно никогда не обретет материальную форму…»

Последние слова Терезы он вспомнил в тот миг когда Аддингтон пошевелил пальцами. Его пальцами.

Не обретет, если не получит власть над чьим-либо телом.

Внутри разливались чужие ярость и злоба, ненависть: отравляющая, иссушающая сердце. В миг, когда бывший лорд-канцлер поднялся и повернулся к лежащей на полу Шарлотте, все внутри оборвалось.

Она была жива — ее грудь слабо вздымалась.