Цепи его души

На отмеченном снежными искрами холсте застыла невероятной красоты женщина, с раскрытых ладоней срывались снежные вихри, а за спиной раскрывалась словно запечатанная в хрусталь алая роза. Капельки-слезы блестели на лепестках, но лицо женщины оставалось бесстрастным. Ра́вно как и легкая, тронувшая ее губы улыбка.

— Ты удивительно точно передала ее образ, — негромко произнес муж.

Пожалуй, только мы и знали, кто изображен на картине. Я слегка изменила черты Камиллы (с ее опасной работой лишняя известность вовсе ни к чему), но главное здесь было не в чертах.

— Ледяная роза, — добавил Эрик.

Да, картина называлась именно так, но сейчас он точно говорил не о картине.

— Она не сказала Анри о том, что вы развелись, — напомнила я. — Значит, не все, что она тебе говорила, было игрой.

— Сейчас это уже неважно.

— Важно, — сказала я. — Она действительно любила тебя, Эрик. Она не предавала тебя, просто… была рядом.

Он улыбнулся, притягивая меня к себе.

— Давай лучше поговорим об Эрике…

— Нет! — наигранно-испуганно воскликнула я.

— Разве? А кто вчера говорил, что скучает в этом суровом мужском царстве?

— Я такое говорила?!

— Не дословно, но… — Эрик понизил голос до шепота, а потом увлек меня за собой, в сторону выхода.

— Куда?! — воскликнула я. — У нас же открытие!

— Не думаю, что нас потеряют…

— Должны зайти Тереза и Анри!

— Я на них уже и так насмотрелся.

— И мама с Миралиндой! Они ради такого даже в столицу приехали!

— Ну вот и пусть любуются картинами.

— Эрик! — возмущенно воскликнула я, когда муж все-таки вытащил меня за двери. — Ты совершенно невозможный, невоспитанный…

— Ужасный, — подсказал муж, увлекая меня в длинный затемненный коридор, из которого вдалеке доносились голоса.

— Нет! — успела только пискнуть я, когда под его рукой поддалась панель, и мы оказались в потайной нише, укрывшей нас ото всего мира.

— Ты что делаешь?! — искренне возмутилась я, когда его ладонь скользнула по моему плечу, стягивая платье.

Он рассмеялся: негромко и хрипло.

— Брось, Лотте. Я мечтал это сделать с той самой минуты, когда оказался запертым с тобой в нише, а ты так трогательно краснела…

— Ты не мог этого видеть! — выдохнула ему в губы.

— Зато мог чувствовать, — бессовестные пальцы моего бессовестного мужа скользнули по полушариям груди, заставляя меня вздрогнуть. — Знаешь, мне тут пришло в голову…

Он подался ближе, обжигая шею дыханием, скользя пальцами по второму плечу и обнажая его.