Цепи его души

— Да? Тогда что я, по-твоему, видела?

— Уверена, что это был не сон?

— Если я не сплю сейчас, то в ванной точно был не сон, — отрезала я. — Почему ты мне не веришь?

— Потому что будь здесь призрак, я бы его почувствовал. Увидел.

— Я говорил тебе про свое проклятие, Шарлотта, — голос его прозвучал глухо. — Я не маг смерти, но я вижу смерть. Вижу Грань. Вижу обратную сторону жизни и все, что с ней связано, потому что я умирал.

От такого признания даже я похолодела. Отставила чашку, чудом не промахнувшись мимо тумбочки, осторожно коснулась его руки.

— Это часть моей жизни, — он отмахнулся от собственных чувств, как от ничего не значащей ерунды, и руку отнял тут же. — Просто я хочу, чтобы ты была спокойна.

Наверное, именно так и стоит успокаивать девушек. Небрежным тоном заявляя, что ты умирал.

— Я… — после такого даже толком и не знаешь, что сказать. — Просто это чувство было настолько ярким…

Поежилась, вспоминая, как в меня врезалась белесая фигура. Врезалась сквозь мгновенно утративший краски мир, заполняя меня собой, лишая возможности дышать, пошевелиться, хоть слово сказать.

— Сны иногда бывают очень яркими, Шарлотта.

Да уж, кому как не ему это знать.

— Ты задремала, глядя на пар, а перед этим замерзла. Одно наложилось на другое…

В точности так же, как в предыдущем сне.

— Поэтому так и получилось.

— Надеюсь, — вздохнула.

— Только поэтому, — Эрик кивнул на чашку. — Допивай чай и спать.

— Не могут? — я приподняла брови. — Почему?

Чашка в руках больше не дрожала, и это определенно радовало.

— Потому что это бестелесные существа, без сознания и тем более без разума. Отголосок испытанной человеком эмоции в последние минуты его жизни. Они остаются на местах смерти, привязаны к ним. Со временем их силы истощаются, и призраки просто развеиваются без следа.

— А люди… то есть… все так остаются после смерти?

— Нет, только те, кто испытал какое-то сильное чувство в момент гибели.

— Они что-нибудь чувствуют?

— Только последние отголоски испытанного.

Бррр, ужас-то какой. Все время чувствовать страх, боль или ярость…

И снова я мысленно вернулась к случившемуся. В моем сне, как уверял Эрик, этот призрак, это непонятное существо, точно было злым. Не просто злым, это был сгусток концентрированной ненависти, направленной на меня.