Цепная реакция

Теперь уже поздно отступать, сынок. Тебе придется снести ему голову. Ну, давай! Я не забуду твою службу.

Уолкер стиснул рукоятку меча. Ординарец поспешно отполз в сторону. Припоминая советы инструктора, Уолкер поднял меч повыше. Иначе нельзя: надо, чтобы меч прошел между позвонками и не застрял. Так их учил инструктор.

Уолкер отвел меч назад, выставил вперед левую ногу... И тут Дрейк оглянулся и посмотрел ему прямо в глаза. Тисдейл молил Бога, чтобы Дрейк отвернулся. Убить того, кого близко знаешь, очень трудно, а если при этом он смотрит тебе в глаза, просто невозможно – во всяком случае для Уолкера.

– Прошу тебя, – сказал он Дрейку дрогнувшим голосом. – Отвернись, пожалуйста...

– О'кей, – негромко произнес Дрейк, как если бы Уолкер попросил его снять головной убор.

Он сказал это так предупредительно и так кротко, что Уолкер вмиг понял: это конец! Меч выпал из его рук.

– Простите, сэр! Нас учили убивать врагов, а не своих товарищей.

– Здесь командую я! – отрезал Блич.

Он снова включил микрофон. Казалось, что сам воздух в долине наэлектризован до предела. Полковник Блич в последний раз повторил свой приказ рядовому Уолкеру Тисдейлу:

– Дрейк! – позвал Блич. – Ты умеешь исполнять приказы командира?

– Если я сохраню тебе жизнь, ты исполнишь мой приказ?

– О да, сэр! Да! Да! Да! Все, что вам угодно, сэр! Ведь я служу в особой части.

– Мне нужна голова, неважно чья. Дай мне голову Тисдейла, Дрейк.

Все еще дрожа от страха, рядовой Дрейк поспешил завладеть мечом, пока Тисдейл не передумал. В мгновение ока он выхватил меч из рук молодого атлета и сильно размахнулся. Удар пришелся в нижнюю часть затылка, и меч отскочил, оглушив Тисдейла. Дрейк ударил снова, и Уолкер услышал, как полковник напоминает Дрейку, что меч должен идти горизонтально. Затем обжигающая боль в шее и глубокий безмолвный мрак...

Уолкер не мог видеть, как его голова покатилась с холма вниз, подскакивая и подпрыгивая, точно футбольный мяч, выбитый за пределы поля.

Он больше не видел и не слышал. Его тело осталось лежать на вершине холма. Из шеи хлестала кровь.

Однако последняя его мысль застряла где-то в просторах Вселенной, которую он покинул навсегда. Мысль эта заключалась в следующем: полковник Блич, со всеми его разговорами о воинском искусстве, о дисциплине, – в лучшем случае лишь жалкий дилетант.