Цепная реакция

Внизу обнаружился неширокий тоннель в семь футов высотой. Он тянулся на тридцать футов и заканчивайся дверью. Дверное стекло было закрыто черной полиэтиленовой пленкой, Римо отодрал ее с одного угла, и они заглянули внутрь.

Их глазам предстала длинная конвейерная лента, вдоль которой стояло тринадцать рабочих. Первые семеро обвертывали деревянные шесты листовым металлом, шестеро других снимали обвязку и возвращали шесты в начало конвейера, после чего цикл повторялся.

Все рабочие были темнокожие, одетые в белые хлопчатобумажные майки.

Руби тихонько всхлипнула. Видя, что она готова закричать, Римо зажал ей рот рукой.

– Ты чего? – спросил он.

Римо присмотрелся. Все работающие на конвейере выглядели совершенно одинаково. Как она сумела узнать среди них Люшена?

У конца конвейера на невысокой платформе стоял коренастый рыжий человек в белом костюме и соломенной шляпе. Носки его ботинок были подбиты железом. В правой руке он держал свернутый в кольцо длинный кнут.

В дальнем конце помещения на высоте шести футов от пола виднелась дверь. Вдруг, прямо на глазах у визитеров, она отворилась, и на возвышение, с которого хорошо обозревался весь конвейер, вышел Бейсли Депау. Римо узнал его по газетным фотографиям. Тот самый Бейсли Депау, который посвятил теме освобождения негров специальную книжную серию. Тот самый Бейсли Депау, который послал свой личный реактивный самолет в Алжир за ссыльными чернокожими американцами. Тот самый Бейсли Депау, который открывал свое сердце – и свою чековую книжку – для любого самого нелепого антиамериканского движения, какие только мог припомнить Римо.

– Ну как они? Справляются? – крикнул Депау надсмотрщику.

– Да, сэр. Они набавляют темп каждый день, – отозвался тот. Голос у надсмотрщика был низкий и грубый. Римо показалось странным, что Депау на эту должность нанял какого-то уличного бродягу.

– У меня сегодня будут еще гости, – сказал хозяин. – И я хочу, чтобы рабочие пели. Рабы должны петь: пусть все видят, как они довольны своим положением.

Кнут просвистел над головами негров, раскатисто щелкнув в пустом пространстве цеха.

– Вы слышали, что сказал ваш господин? Петь!!

Не замедляя темпа, рабочие переглянулись.

– Петь, я сказал! – заорал надсмотрщик.

– Начинай ты, Люшен! Ты стоишь первым.

Брат Руби поднял глаза и улыбнулся заискивающей улыбкой.

– Что я должен петь, мой господин?

– Мне все равно! Пой что хочешь.

– Я знаю мало песен, – сказал Люшен.

– Пой что знаешь.