Цифровой шквал

– Прихвати на всякий случай веревку... – Майор протянул старшему лейтенанту веревку из своих запасов. Веретенников прицепил ее к поясу. После этого снова поднял винтовку и в прицел рассмотрел крышу.

– Петлю можно бросить. Есть за что зацепиться. Я пошел, пожалуй...

Снайперу и следовало выходить первым, чтобы просмотреть территорию на предмет безопасного прохода. Впрочем, функции снайпера в данном случае были только страховочными, поскольку и без него система спутникового контроля давала надежную страховку.

Первоначально при выходе с базы рассматривался даже вариант с расположением снайпера на вершине одной из соседних гор.

Но дистанция все же была солидной и не давала того обзора, какой предоставляла крыша штабного корпуса.

Веретенников неслышно скрылся в темноте и словно растворился среди камней. Поднялся и Литовченко.

– Мы с Шараповым, пожалуй, его подстрахуем.

– Давайте. Оттуда сразу идите к периметру.

– Понял. Так и сделаем.

– Догоняйте, – сказал в микрофон Веретенников. – И не ползком.

Я быстро хожу.

– Остальным тоже пора, – как обычно, мягко и внятно отдал команду Сакратов.

Все участники операции разошлись по своим местам. С Сакратовым остался только Муравьев, развернувший пока только один из своих штатных ноутбуков и наблюдающий за перемещением военных разведчиков.

Первым на позицию вышел, как и рассчитывалось, Веретенников. И сразу доложил по связи:

– Сократ, я – Прялка. Занял позицию. Подо мной на втором этаже светится окно. Слышны голоса и музыка... Какое-то застолье.

– Понял. Постарайся не входить к ним даже со стуком.

– И не вздумай под музыку лезгинку сплясать, – не удержался Литовченко, чтобы не вставить свое слово.

– А еще говорите, товарищ майор, что в Грузии жили, – укорил Литовченко Субботин, уже вышедший вместе с Агаревым на свою позицию.

– Жил, долго... Все детство. И что? – не понял майор.

– Лезгинка – это народный танец лезгинов. А они живут в Дагестане и Азербайджане, а не в Грузии.

Литовченко промолчал, проглотив пилюлю, поскольку названия грузинских народных танцев не знал, а лезгинку назвал грузинским танцем потому, что так считает большинство населения России.

И понятие это уже настолько прочно вошло в сознание людей, что никто и задумываться не хочет, что не все кавказское обязательно грузинское.

– Я – Прялка, – голос снайпера заставил офицеров группы вернуться в рабочее состояние. – Все четверо часовых по периметру сидят на местах. Один курит и смотрит куда-то вдаль.