Цифровой шквал

Естественно, пришлось навестить и Южную Осетию. Условия устроили его настолько, что он нашел здесь большую возможность и перспективу для собственного профессионального роста. И сразу стал рекламировать возможности генераторов перед своим руководством. Это дало основательную надежду, что удастся вместе с самими генераторами остаться там, в Грузии, хотя бы на какое-то время. А там может и подвернуться что-нибудь интересное, что поможет дальше развивать полигон, а потом шагнуть и по служебной лестнице. Где присутствует политическое напряжение, там умному и умелому человеку, знающему, чего он хочет, и еще лучше знающему, чего ждет и хочет от него руководство, обязательно найдется возможность для самопроявления.

Уэйн хотел себя проявить. Естественно, без профессора Сибелиуса...

Ждать поездки оставалось недолго. Необходимо было, чтобы сошел снег, который оставлял откровенные следы. И природа не подвела. Пришло сообщение, что можно приступать к работе, и Уэйн начал готовиться к поездке.

До календарной весны оставалось еще несколько дней, но в Грузии весна уже началась, и капитан Уэйн, как человек, не лишенный некоторой поэтической струнки, не мог не отметить, что весна в горах Кавказа явление чрезвычайно красивое.

Весна везде красива, и даже там, где зимы практически не бывает. Но там она как раз и приходит незаметно, без свежести. Обращаешь внимание только на то, как прохлада сменяется сначала устойчивым теплом, а потом зноем. Вот и весь переход от одного времени года к другому. И нет того буйства красок, как на Кавказе.

Машина шла, по сути дела, еще не в горах, хотя если говорить о такой величине, как высота над уровнем моря, то что это, если не горы! Тем не менее горы шли по сторонам – слева, справа и впереди. Там они были настоящими, а их высота – несравнимой с той, что только условно можно было назвать высотой.

– Красиво здесь... – сказал капитан с тоской от того, что не может выразить свои чувства более ярко. И не потому не может, что не умеет, а потому, что выражать их не перед кем.

Не поймут его. – Завидую людям, которые здесь постоянно живут.

– Если здесь постоянно жить, через неделю всю эту красоту видеть перестанешь, – слегка цинично и даже с легкой насмешкой в голосе сказал Клод Гарси и потер запястья, словно с них только что сняли наручники.

Впрочем, у Клода всегда такие интонации в речи, что при первой встрече невольно думаешь, будто он над тобой издевается. Потом привыкаешь и уже не обращаешь внимания. А Клод мог бы и попридержать язык.