Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Выходит, если разбойники ограбят нас дочиста, у нас все-таки останутся наши гражданские права?

– Правильно, деточка, – ответил ей Гонтран.

Анжелика уловила в голосе брата иронию и подумала, не смеется ли он над нею.

Гонтран был молчаливый, замкнутый мальчик. Не имея ни наставника дома, ни возможности учиться в коллеже, он вынужден был довольствоваться теми жалкими крохами познаний, которыми делились с ним деревенский учитель и кюре.

Большую часть времени он проводил в одиночестве на чердаке, где растирал красный кошениль или месил разноцветную глину для своих странных композиций, которые он называл «картинами» или «живописью».

Хотя Гонтран рос таким же заброшенным ребенком, как и все дети барона де Сансе, он часто упрекал Анжелику в том, что она дикарка и не умеет вести себя, как подобает девочке из знатной семьи.

– А ты не так глупа, как кажешься, – добавил он ей тогда в виде комплимента.

Беседуя с Анжеликой и Гонтраном, старый барон уже давно прислушивался, пытаясь понять, что происходит во дворе: оттуда доносилась какая-то перебранка, шум голосов смешивался с кудахтаньем вспугнутых кур.

– Не бойтесь, дети, – сказал старый барон, – наверно, Гийом прогоняет какого-нибудь нищего…

Но Анжелика уже выбежала на крыльцо.

– На дядюшку Гийома напали, ему угрожают! – прокричала она оттуда.

Прихрамывая, барон заковылял за своей ржавой шпагой, Гонтран схватил арапник. Выйдя на крыльцо, они увидели старого слугу, вооруженного пикой, а рядом с ним Анжелику.

Противник был поблизости, хотя и недосягаем, поскольку находился уже по другую сторону подъемного моста, но все еще хорохорился. Это был высокий детина с изможденным от голода лицом, он задыхался от ярости. И в то же время старался держать себя в руках как представитель закона.

Увидев его, Гонтран тотчас же опустил арапник и потянул деда назад.

– Это сборщик налогов, он пришел за деньгами. Его уже много раз прогоняли…

Посрамленный чиновник – вид у него после схватки был весьма жалкий – продолжал медленно пятиться, но, заметив, что подкрепление в нерешительности, осмелел. Он остановился – правда, на почтительном расстоянии – и, вынув из кармана измятый во время сражения свиток, вздыхая, принялся любовно расправлять его.