Цинковые мальчики

Будь ты проклят, Афганистан!

Эта война никогда не кончится, наши дети будут воевать. Дочка опять вчера сказала:

- Мама, никто не верит, что ты была в Афганистане..."

Прапорщик, начальник секретной службы.

"Не говорите при мне, что мы - жертвы, что это была ошибка. Не произносите при мне этих слов. Я не разрешаю.

Мы воевали хорошо, храбро. За что вы нас? Я целовал, стоя на коленях, знамя, я дал присягу. Мы так воспитаны, что это свято, раз ты поцеловал знамя. Мы любим Родину, мы ей верим. Я люблю ее, несмотря ни на что.

Я еще на этой войне, я еще не вернулся... Под окном "стрельнет" выхлопная труба животный страх. Звон разбитого стекла - животный страх... В голове пусто-пусто... Звенящая пустота в голове... Звонок междугородного телефона... Как автоматная очередь... Я не разрешу все это перечеркнут. Я не могу топтать свои бессонные ночи, свои муки. Не могу забыть холодок по спине в пятидесятиградусную жару...

...Ехали на машинах и орали песни во всю глотку. Окликали, задирали девчонок, с грузовика они все красивые.

Мы ехали веселые. Попадались трусы:

- Я откажусь... Лучше тюрьма, чем война.

- На, получай! - Их били. Над ними издевались. они даже убегали из части.

Первый убитый. Его вытащили из люка. Он сказал: "Хочу жить..." - и умер. Как невыносимо после боя смотреть на красоту. На горы, на сиреневое ущелье. хочется все расстрелять! Или тихий-тихий становишься, ласковый. Другой парень умирал долго. Лежал он, как ребенок, который только-только научился говорить, называл и повторял все, что встречал глазами: "Горы.

.. Дерево... Птица... Небо..." Так до самого конца.

Молодой царандой, это у них милиционер:

- Я умру, Аллах заберет меня на небо. А ты куда попадешь?

Попал в госпиталь. Приехал ко мне в Ташкент отец:

- После ранения ты можешь остаться в Союзе.

- Как я останусь, если мои друзья там?

Он коммунист, но ходил в церковь, ставил свечку.

- Зачем ты это делаешь, отец?

- Мне надо вложить во что-то свою веру. Кого мне еще просить, чтобы ты вернулся?.

.

Рядом лежал парень. К нему приехала мать из Душанбе, привезла фрукты, коньяк:

- Хочу сына дома оставить. Кого просить?

- Давай, мать, лучше выпьем твой коньяк за наше здоровье.

- Хочу сына дома оставить...

Выпили мы ее коньяк. Целый ящик. В последний день услышали: у одного из наших в палате обнаружили язву желудка, кладут в медсанбат. Шкура! Мы его лицо стерли для себя из памяти.

Для меня - или черное, или бело... Серого нет... Никаких полутонов...