Цинковые мальчики

Для них быть чистой, красивой, чувство стыда из-за неудобство мужского быта войны оказались сильнее страха смерти.

И мне этот факт рассказывает больше о психологии женщин на войне, чем целый исторический военный том.

...И как бы близко от нас ни были события - афганской войны, чернобыльской трагедии, московских путчей, таджикских погромов, - но вдруг выясняется, что все они уже стали достоянием истории, и уже новые катаклизмы приходят им на смену, и к ним, новым, уже приковано внимание общества. И уходят свидетельства, потому что человеческая память, оберегая нас, старается затушевать те эмоции и воспоминания, которые мешают человеку жить, лишают его сна и покоя.

А потом уходят и сами свидетели...

Ах, как не хочется многим "удельным князьям" канувшего в лету режима признать. что и над ними есть суд - и суд людей, и суд истории! Ах, как не хочется им верить, что наступили времена, когда любой "щелкопер и бумагомаратель" может позволить себе поднять руку на "светлое прошлое", "очернить и унизить" его, подвергнут сомнению "великие идеалы"! Ах, как мешают им книги, наполненные показаниями последних свидетелей!

Можно дезавуировать генерала КГБ Олега Калугина: генералами КГБ просто так не становятся.

Но невозможно дезавуировать показания сотен простых смертных - афганцев, чернобыльцев, жертв межэтнических конфликтов, беженцев из "горячих точек"... Зато можно "прижучить", "поставить на место", "заткнуть рот" журналисту, писателю, психологу, собравшему эти свидетельские показания. ..

Нам, конечно, не привыкать. Судили уже Синявского с Даниэлем, подвергали анафеме Бориса Пастернака, смешивали с грязью Солженицына и Дудинцева.

Ну, замолчит и Светлана Алексиевич. Ну, перестану появляться свидетельства жертв нашего преступного века. А что же останется нашим потомкам? Слащавое сюсюканье любителей победных реляций? Барабанный бой вперемежку с бравурными маршами? Так ведь это уже все было. Через это мы уже прошли...

Газета "Добрый вечер", 1 декабря 1993 г.

С этими словами я хотел выступить в суде.

Я причислял себя к тем, кто не принял книгу Светланы Алексиевич "Цинковые мальчики". На уде я должен был стать защитником Тараса Кецмура...

Исповедь бывшего врага, - так можно теперь это назвать...

Я внимательно слушал все, что два дня говорилось в зале суда, в кулуарах и подумал. что мы совершаем святотатство. За что мы терзаем друг друга? Во имя Бога? Нет! Мы разрываем его сердце. В имя страны? Она там не воевала...