Цинковые мальчики
0 прочтений
- Автор: Светлана Алексиевич
- Жанр: Легкое чтение, Любовные романы
Алексиевич от моего имени, унижают и оскорбляют мою честь и достоинство.
Это следующие фразы:
1. "В Витебской "учебке" не было секретом, что нам готовят в Афганистан.
Один признался, что боится, мол, нас там всех перестреляют. Я стал его презирать. Перед самым отъездом еще один отказался ехать...
Я считал его ненормальным.
Мы ехали делать революцию".
2. "Через две-три недели от тебя ничего прежнего не остается, только твое имя. Ты - это уже не ты, а другой человек. И этот человек при виде убитого уже не пугается, а спокойно или с досадой думает о том, как будут его стаскивать со скалы или тянуть по жаре несколько километров.
...Ему знакомо собственное и чужое возбуждение при виде убитого: нее меня! Вот такое превращение... Почти со всеми".
.... "Я был приучен стрелять, куда мне прикажут. Стрелял, не жалея никого. Мог убить ребенка... Каждый хотел вернуться домой. Каждый старался выжить. Думать было некогда... У чужой смерти я привык, а собственной боялся".
4. "Не пишите тольлко о нашем афганском братстве.
Вот я достану, пропихну, выгрызу себе квартиру, мебель, холодильник, стиральную машину, японский "видик" - и все! Молодежь к нам не потянулась. Мы непонятны ей. Вроде приравнены к участникам Великой Отечественной войны, но те Родину защищали, а мы? Мы, что ли, в роли немцев - так мне один парень сказал.
А мы на них злы. Кто там со мной не был, не видел, не пережил, не испытал - тот мне никто".
Все эти высказывания глубоко оскорбляют мое человеческое достоинство, так как такое не говорил, так не думаю и считаю, что эти сведения порочат мою честь как мужчины, человека, солдата...
Без личной подписи 20 января 1993года
Из стенограммы досудебного собеседования
Присутствовали: судья Т. Городничева, адвокаты Т.
Судья Т. Городничева:
- Истец, вы утверждаете, что писательница исказила сообщенные вами факты?
Судья Т. Городничева:
- Ответчица, прошу пояснить вас по существу данного вопроса.
- Олег, я хотела бы тебе напомнить, как ты рассказывал и плакал, когда мы встретились, и не верил, что твою правду можно будет когда-нибудь напечатать. Ты просил, чтобы я это сделала... Я написала.
