Цветная музыка сидхе

Когда мы спустились на улицу и подошли к коновязи, оборотни попросили меня немного подождать, пока они проверят копыта у лошадей. Мол, хотят посмотреть, нет ли застрявших мелких камушков. Всё это было сказано вслух, а вот сложенный в несколько раз лист бумаги Ирма вручила мне молча.

Итак, что тут у нас?

О-о-о… А у нас тут накопитель звуковой и магической информации. В течение шести часов амулет, который мне передали старейшины вместе с разрешением на проезд в город-государство сидхе, записывает все звуки и разговоры, ведущиеся рядом с ним, а также следы совершаемых заклинаний.

Таким образом, за нами будут круглосуточно следить и окажутся в курсе всех наших бесед и магических манипуляций. К счастью, радиус действия амулета частично ограничен. Если магические эманации он улавливает чутко, то со звуками нам останутся некоторые маневры для сокрытия своих разговоров от прослушивания — достаточно уйти подальше или выйти в другую комнату.

Безрадостно усмехнувшись, я кивнула Ирме и вернула ей лист, указав взглядом на Раса. Наш спутник тоже должен об этом знать, чтобы не говорил ничего лишнего. Похоже, мне придется вспомнить навыки письменного общения, как когда-то с Дарио, пока он не мог говорить.

Я поменяла страну, перебралась на другой конец света, меня окружают иные расы, но сущность всех разумных остается неизменной.

Старейшины улыбались мне, дали гражданство, приняли приветливо и дружелюбно, но… Всё это очередной обман. Я по-прежнему представляю для тех, кто правит, интерес не как обывательница, обычная молоденькая девушка, талантливый музыкант, а как инструмент. Только в Дагре сестры Неумолимой хотели забрать мое состояние и земли, а тут, в Тьяринде, я — возможный ключ к Силиарии. Та, кто может открыть город-государство сидхе, найти информацию или связаться со своими соплеменниками, по каким-то неведомым причинам ушедшими в другой мир.

И по-прежнему нельзя расслабляться и терять бдительность. Нельзя никому верить. Потому что для старейшин я — никто. Для Ирмы и Раса — всего лишь нанимательница, и, встань вопрос преданности своей стране и приказу от старейшин, неизвестно, как они будут вынуждены поступить. Для Дарио… С ним сложнее. Он мой, я знаю.