Цветная музыка сидхе

— Я не хочу, чтобы всё так… Альенда, мама, тоже знала, что и как произойдет в будущем? Как с этим жить?!

— И что теперь? Что дальше? — застегнув пряжку ремня, я выпрямилась и сцепила подрагивающие от нервного перенапряжения руки в замок.

«Ты можешь погулять по городу, если желаешь. Я могу показать тебе дом твоей семьи. Хочешь?»

И ступая по освещенной уже взошедшим солнцем Силиарии, я не могла сдержать слез. Они градом катились по моим щекам. Потому что я внутренним взором видела, как здесь было раньше. А сейчас город был мертв.

Я стирала тыльной стороной ладони или рукавом соленые ручьи, но они продолжали бежать. Я не всхлипывала и не рыдала, но и перестать плакать не могла.

«Здесь», — нарушила молчание моя незримая собеседница.

— Сколько их было? Моих родных? — рассматривая изящный особняк с резными колоннами у входа, спросила я.

«Две твои прабабки и два прадеда, дед и бабушка. И Альенда».

— А остальные? Ведь мы вечноживущие. Так где же мои более древние предки?

«Вечноживущие, но уходящие вслед за своей парой.

Мир всегда был неспокоен. Вы не умираете от старости, но вас можно убить. Помни об этом».

Кивнув, принимая информацию к сведению, я потянула на себя тяжелую дверную створку и вошла в дом.

Долго бродила я по комнатам, рассматривая картины на стенах, бережно беря в руки изящные статуэтки и хрустальные невесомые безделушки. Прошлась пальцами по струнам гитары, прислоненной к стулу в гостиной.

Было ощущение, что хозяева ненадолго вышли и вот-вот вернутся. Никакого запустения, грязи или пыли.

Порой я ловила себя на том, что прислушиваюсь, не раздадутся ли шаги? Не окликнет ли меня кто-нибудь из-за спины, интересуясь, что за незваная гостья бродит по коридорам?

В одном из шкафов нашлись роскошные женские платья. Старинные фасоны, незнакомые мне силуэты. Сейчас, в мое время, так не одеваются. А тогда, более тысячи лет назад… Вероятно, они принадлежали моей бабушке.

— Силиария, можно взять что-нибудь на память о своей семье? — спросила я, разглядывая невероятной красоты серебряный медальон, забытый на трюмо среди баночек с пудрой и румянами.

Открыть его я не решалась, но мне невыносимо хотелось забрать отсюда именно его. Всего лишь единственную вещичку, связывающую меня с родными, которых я никогда не видела.

«Только один предмет, малышка. Только один. Реши сама, что именно ты хочешь. И эту вещь не должны видеть окружающие».

— Тогда — это украшение.

И лишь озвучив свое решение, я дрожащими пальцами нажала на замочек и раскрыла медальон.