Цветная музыка сидхе

Рунного алфавита я не знала, расшифровать текст не могла, поэтому заучивала просто визуально, чтобы потом попытаться сделать запись своей рукой или перевести, когда найду учебник или словарь рун.

Мне привезли из Тьяры все заказанное ранее. Мой гардероб вновь соответствовал тому, что должна иметь леди. Три костюма для верховой езды, пошитые по моим эскизам, вызвали бурю восторгов у Марши и Линды. Девушки и так и сяк их вертели и ахали, что сами бы никогда не додумались, что можно вот так всё сделать — вроде как платье, а на самом-то деле брючный комплект.

Оказалось, крестьянки таки надевают штаны, отправляясь в дорогу, но под самую обычную широкую юбку. А в брюках дозволено ходить лишь наемницам. Да и то не приветствуется, чтобы они вертели задом перед приличными господами, лучше прятать непотребство под длинным плащом.

Незаметно пролетели две недели, и я снова собралась выехать в Тьяру. Узнала у слуг, где находятся Большая городская библиотека, книжные лавки и академия магии. С хозяйственной частью покончено, можно приступать к следующим пунктам дел, с которыми мне необходимо разобраться.

Я уже переоделась в один из костюмов для верховой езды и велела седлать Тайфуна, но тут в гостиную, где я сидела, вошла Марша.

— Леди, там к вам рысь. Просит встречи.

— Что, прости? — опешила я. — Какая еще рысь?

— Ну, из оборотней. Прибежала прямо на четырех лапах и у калитки перекинулась. Наемница, похоже. Одежда на ней такая… потрепанная и плащ пыльный.

— Ах эта! — вспомнила я свой разговор с господином Расом семнадцать дней назад.

Придется повременить с отъездом. Нужно ведь узнать, что это за тень такая, да еще с изломанной судьбой.

Я ждала, стоя у окна, чтобы сразу увидеть вошедшую оборотницу.

Оказалась она плотно закутанной в длинный черный плащ с обтрепанным низом и дырочками от искр в некоторых местах. Капюшон надвинут на лицо так, что не видно даже подбородка.

— Леди Рэмина? Графиня дас Рези? — глуховатым низким голосом спросила гостья.

Жестом велев ей пройти и расположиться в кресле, я сама села напротив на диване. Заговаривать не торопилась, прислушивалась к ее эмоциям, которые буквально сочились наружу. Глухая тоска, безысходность, усталость, опустошенность, отчаяние, ожидание оскорблений и готовность в любой момент вскочить и уйти. И ни малейшего проблеска надежды.