Цветная музыка сидхе

Да и… как ни печально, я не испытываю неудобства от того, что мы сейчас лежим в обнимку в одной ванне. Наоборот, уютно как-то. Вот ведь ужас.

Мне привычно ощущать его плечо и крепкие руки. Странно так. Будто мы вернулись в прошлое, когда, кроме меня и его, никого больше не существовало. Словно мы вдвоем против всего мира. Только он и я. С той лишь разницей, что я сейчас не мальчик, а девушка.

Это, конечно, неправильно с точки зрения приличий, все же мы противоположного пола, но не любовники.

— Дар, и что будет дальше? — спросила я негромко.

Настроения ругаться не было.

— Не знаю. Хочешь, я увезу тебя к себе? У меня большой дом, там много места. Или останусь здесь. Как тебе больше нравится? Мне всё равно, я отвык от родного дома, мне без разницы где жить.

— Но так ведь нельзя, — попыталась я повернуться. — Мы не супруги, не пара, ты мне больше не раб. Я не могу жить в одном доме с посторонним лордом.

— Значит, нужно изменить ситуацию. Ты можешь взять меня под покровительство. Или я могу взять тебя под свое.

Мне безразлично, кто кому будет принадлежать в глазах общества, я и так твой. Или мы сделаем вид, что я твой раб. Не всё ли равно, малыш? Но избавиться от меня тебе всё равно не удастся, так что прекрати возмущенно сопеть и дрыгаться.

— Мы не любовники! — прошипела я. — И не можем брать друг друга под покровительство! Что обо мне подумают окружающие? И ты не можешь делать вид, что ты мой раб. Ты уже им был, а сейчас свободен.

— Рэми, какая тебе разница, что подумают другие? Мы не в людском королевстве.

Тут все иначе. Драконы никогда никому не отчитываются в своих поступках. А ты… ты сидхе, пусть об этом мало кто знает. Ты ведь не собираешься вскоре выйти замуж и подарить свою девственность мужу? Ты хоть в курсе, что драконы и сидхе связывают себя узами брака чаще всего даже не в первые пять сотен лет? Калахану почти две тысячи, и он до сих пор не женат.

— А тебе? — замерла я, поняв, что действительно этого не знаю.

— Мне всего триста. Я еще совсем молод по меркам наших с тобой народов.

А ты вообще ребенок, в твои-то семнадцать. Поэтому, Рэми, выбрось из головы всё, что тебе вбивали в нее человеческие няньки и гувернантки. Ты не человек и можешь делать всё, что захочешь, и так, как захочешь.

— Ты так легко об этом говоришь… А ведь совсем недавно ненавидел бедных сидхе за сам факт их существования. И вообще, откуда такое неприятие, ведь они ушли задолго до твоего рождения. Что ты мог с ними не поделить?

— Я расскажу тебе, но позже.