Цыганочка, ваш выход!
2 прочтения
Предрассветный Дон спал. В небе, ещё тёмном, таяли звёзды, тонкий серпик месяца падал за холмы. Холодный воздух набегал от реки, полз за воротник рубахи, и Беркуло невольно ёжился. Изредка оглядываясь, он видел в сумраке головы лошадей. Совсем рядом слышалось сопение Глоссика, чуть поодаль, совсем уже невидимые, стояли «казаки». Они ждали здесь, возле спуска к песчаной косе, где широкая дорога сужалась, уже больше часа и за всё это время не обменялись ни словом.
В глубине души Беркуло надеялся, что ничего не получится: красные передумают ехать сегодня в уезд или вовсе не поедут.
За себя он не боялся. Он уже давно ничего не боялся – с того страшного утра, когда его вывели на расстрел к тюремной стене. Но муторное беспокойство, сосущее душу, не отпускало ни на миг. Он понимал, что дело опасное, что красные, сопровождающие обоз, не хуторские дядьки с обрезами и единственное, что может помочь налетчикам, – внезапность нападения.
Кежа, которая, разумеется, ничего толком не могла знать, все эти дни ходила как в воду опущенная. Вечерами, приготовив ужин, не выходила к костру петь, отсиживаясь в шатре. Беркуло заметил, что она старается даже не приближаться к Мардо, а если этого было не избежать, по лицу Кежи проходила тень.
– Что ты от него шарахаешься? Сказал чего плохого?
– Нет, – коротко сказала она. Помолчав, хрипло попросила: – Не ходи с ним.
– Отчего? – пожал плечами Беркуло, чувствуя, как снова повернулась игла под сердцем.
– Не ходи. У меня душа корчится. – Неожиданно из глаз Кежи выкатились две тяжёлых слезы.
