Цыганочка, ваш выход!

Там твой брат был? Его убили?! Это тот, молодой, чёрный, красивый такой?! – С коротким всхлипом Симка обхватила его за плечи. – Беркуло, да расскажи же толком!..

Он молча, с усилием, нарочно делая Симке больно, оторвал от своей рубахи её тонкие руки. Полез за пазуху, вытащил и швырнул на землю злополучный «наган».

– Помнишь, что я тебе говорил? Про семь пуль помнишь?!

– П-п-помню… – Симка смотрела на него, и глаза её были круглыми от ужаса. – Беркуло, что с тобой?!

– Смотри. – Он дёрнул затвор револьвера, открыл барабан, и пули покатились на колени взвизгнувшей Симки.

 – Помнишь, сколько их быть должно? Считай! При мне, сейчас считай!

– А-а-адна… – икнув, начала Симка. – Две… Чечире…

– Три… ик! Чечире-пять! Пять! Ше-есть… А семь?..

– А семь в стволе застряла, – глухо сказал Беркуло, снова отворачивась от неё. – Заклинило. Я так ни разу и не пальнул. Илько прикрыть не смог. Его убили… а я вот перед тобой, как дурак, сижу. Веришь теперь? Мы с ним и стрелять не собирались.

Сроду мы такого не делали, а вот что вышло…

Симка, не ответив, закрыла лицо руками. Простонала:

– Да зачем же… Зачем ты тогда пошёл? Зачем ты с этими бандитами пошёл?! И не говори мне тут, что ливольверт перекосило! Кабы не перекосило – стрелял бы? Палил бы, да?! Вместе с остальными бы по живым людям палил?!

– Клянусь тебе – нет… – Беркуло опустил голову.

Симка тоже уткнулась лицом в колени, умолкла. Некоторое время они сидели в полной тишине.

Над степью медленно поднималось красное, холодное солнце, степь блестела тусклой изморозью в его свете, чуть потрескивал невидимый при дневном свете огонь.

– Я тебе забожиться могу, – наконец первым заговорил Беркуло. – Не затем, чтоб ты меня пожалела да осталась… боже сохрани. И держать тебя я не буду. Твоя жизнь – тебе и думать, с кем жить. И дед твой прав был, и брат. Ничего не скажу, умные мужики. Но вот чтоб меня бог разбил… – Голос его потяжелел. – Мы с братом стрелять и не думали.

Пусть гаджэ стреляют, а мы бы – мимо… Долю бы свою взяли потом. Кто после догадался? Вот так… А «наган» этот я больше в руки не возьму! Лучше пусть с голоду подохну, и весь табор вместе со мной! Не веришь – не верь! И – проваливай куда хотела, к лошадникам своим! Они тебе святые, вот и иди, молись на них! Выйдешь замуж за конокрада, в шатре его повесишь вместо иконы, а я… – Голос вдруг самым позорным образом сорвался.