Цыц!

— Нет, ты все врешь, ты вообще все врешь!

— По-моему, врешь как раз ты, но врешь глупо, неумело, путаешься в показаниях, выдумываешь невесть какую хрень. Мать родную зачем-то в Чили спровадила, — он улыбался во весь рот и тянул к ней руки. Она пятилась от него, захлебываясь в рыданиях.

— Ты… ты… ты страшный человек, ты, может, даже убийца, у тебя жена, трое детей, а ты разводишь турусы на колесах, родим троих… Зачем, у тебя уже есть трое… Ты все врешь, все время врешь…

— А ну цыц! — гаркнул вдруг он, сам себе удивляясь.

Это слово было не из его лексикона. — Цыц, я кому сказал!

Она изумленно замолкла.

Он вытащил из кармана сверкающий белизной носовой платок.

— На, утрись, дурища. Какие дети? О чем ты говоришь?

— Ко мне приходили, сказали, что у тебя жена и трое детей, жену зовут Фарида…

— Фарида? Что за бред! Нет у меня никакой жены и, кстати, никогда не было. Это у тебя почему-то бывший муж образовался…

— Да? А это? — Лиля схватила сумку, где лежал конверт с фотографиями. — А это что? Это не твои дети, скажешь? Они на тебя похожи!

— Так… Интересное кино… Кто же тебе это принес? Женщина?

— Нет, важно! Кажется, я знаю.

Ей лет тридцать пять. Брюнетка, черноглазая, и ходит на невыносимо высоких каблуках? Да?

— Это неважно. Дети-то твои… И Фарида…

— Дура, какая же ты дура, Лилька! Фарида — жена моего друга, и дети тоже его. Да, я с ними фотографировался, потому что люблю всю эту семью… Кстати, в выходные можем к ним слетать… Увидишь все своими глазами.

— Но тогда… я не понимаю, зачем?

— Я бросил эту бабу уже год назад, у нас был мимолетный роман, но она меня достала… Видно, решила отвадить тебя от меня.

Дура, как будто я к ней вернусь… Господи, почему вы, бабы, все такие дуры… Кстати, кроме твоей матери. Вот умная женщина!

— Между прочим, я сегодня звонил ей.

— Зачем? — еле слышно прошептала Лиля, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

— А ты не догадываешься?

— Просить твоей руки, идиотка! Я же люблю тебя, кретинка!

Он схватил ее за руку, притянул к себе, обнял.

— Лилька, ты что, всякой лабуде веришь? Я похож на брачного афериста, многоженца, коварного соблазнителя?

— Очень похож… Очень. И еще она сказала, что ты кого-то убил…

— Ясно. Пока, правда, никого, но, кажется, скоро убью.

— С ума сошла? Стану я о такую пакость руки марать…

— А за что ты его побил?

— За наглость и хамство. Слышала бы ты, как он с Вовиной секретаршей разговаривал!

— Да. А когда я его одернул, он и мне кое-что сказал, ну и схлопотал.