Цыц!

— Ах черт, присохло!

Царапина на предплечье была длинной, но неглубокой. Потекла кровь. Он опять побледнел.

— Сядьте. Успокойтесь. Сейчас все сделаю.

А у него роскошный торс, подумала Лиля. Она осторожно промокнула кровь ваткой, смоченной в бальзаме.

— Потерпите, неженка! Так, а теперь йод!

— Нет, только не йод, лучше пластырь.

— Ни капельки. А у вас нежные руки. И красивые.

— Понял. Молчу. Послушайте, как вас зовут?

— Надо ж знать, за кого свечку ставить.

— Нет, это у меня нервное.

— Ну вот и все.

— А чем это вы мне руку заклеили?

— Это липкий бинт. Он лучше пластыря. По крайней мере пропускает воздух. Ой, а что если…

— А вдруг они вас найдут по пятнам крови? Они видели, что ранили вас?

— Вот что… Сидите тут тихо, а я выйду погляжу.

— Бросьте, это ерунда.

Она осторожно выглянула на площадку. Никого. Прислушалась. Тихо, только из соседней квартиры доносятся звуки виолончели. Никаких следов крови ни на площадке, ни на лестнице не было. Она облегченно вздохнула.

— Слава Богу все чисто, — шепотом доложила она.

— Да нет, просто смотрю много сериалов.

— А при чем тут сериалы? — поразился он.

— Там такие истории часто случаются.

— Да ладно вам. И все-таки, как вас зовут?

— А меня просто Артем. Спасибо вам, Лиля. Я, пожалуй, пойду.

— Домой, переодеться надо и вообще.

— Да потому что они первым делом заявятся к вам домой.

— Да нет, они же не знают, кто я такой. Просто вышла потасовка, случайно, я вступился за девушку, ну и…

— А если они вас ждут во дворе?

— Да, возможно, но вряд ли долго будут ждать.

— А вот я сейчас посмотрю.

Она опять поднялась к мусоропроводу.

Во дворе никого подозрительного не было видно.

— Сидят, ждут на лавочке, — соврала она. Ей было жаль отпускать его. Он ей понравился.

— Вы куда-то спешите?

— Да нет уже, я всюду опоздал. Лиля, я вас не задерживаю?

— Нет. Я никуда не спешу. Да, кстати, вы, наверное голодны, у меня от волнения всегда зверский аппетит.

— Да, пожалуй, я не откажусь от бутерброда.

— Ну зачем такой минимализм? У меня есть обед.

— Уже нет! Сегодня развелась.

— Он, конечно, был монстр?

— Да нет… Ой, знаете, я только сейчас сообразила, что впредь можно не готовить обед! Вот дура я, мы уже два месяца жили врозь, а я все равно готовила эти идиотские обеды. Нет, меня мало выпороть! Дура! Идиотка!

— Перестаньте себя ругать! Я очень рад вашей глупости! Так вкусно пахнет!

— Сейчас-сейчас, я накрою стол…

Он смотрел на нее с удовольствием.