Цыц!

— Мам, выходит, ты меня благословляешь на этот роман?

— Да не то, чтобы… Но все-таки! Только смотри, если тебе хоть на секундочку покажется, что он догадался, что он просто хочет отомстить таким образом мне, беги без оглядки.

— Мам, а там, в Париже…

— Тебе показалось, что он по-прежнему тебя любит?

— Нет! Наоборот! То есть в первый момент, когда мы столкнулись… Мы оказались в одном отеле, у него так вспыхнули глаза… Мне почудилось… Но потом я совершенно четко поняла, что он не простил мне того равнодушия и просто реализовал свою давнюю мечту и все.

— Да нет! Я никогда его не принимала всерьез, я никогда не увлекалась мальчиками. Даже сейчас. Мужчина, который старше тебя… с ним чувствуешь себя моложе.

— Мамуль, но сейчас-то где ты найдешь такого, кто был бы старше тебя и еще на что-то годился?

— Кто ищет, тот всегда найдет! — засмеялась Полина Сергеевна.

— Что Мироныч? Мироныч уезжает надолго, я не поручусь, что он хранит мне верность… Короче, у меня все в порядке.

— Да, мамочка, бабушка была права… — улыбнулась Лиля.

— В том, что ничему хорошему ты меня не научишь.

Утром за Лилей заехал Юрий Эльдарович, повез ее в гостиницу за тетками. Обе были уже готовы. И радостно улыбались.

— Лиля, мы сейчас куда? — спросила Бекасова.

— А там что будет? Интервью?

— Насколько я поняла, это будет просто беседа, из которой потом слепят интервью.

— Но нам его покажут предварительно? — поинтересовалась Василькова.

— Ох, иной раз такого напишут…

— Да уж! — согласилась Бекасова.

Беседа с главным редактором газеты, милой молодой женщиной, вылилась в обычный бабий треп о мужиках-козлах. О том, что они выродились, никуда не годятся и все в таком духе. Лиля слушала их со смехом. Старые, а туда же… И думала: «Эх, знали бы вы Ахметшина… Но они не знали, бедняжки!»

Когда они вышли на улицу, Бекасова спросила:

— Лиль, мы не очень много глупостей наболтали?

— Очень! — ответила за нее Василькова.

И все трое расхохотались.

— Так, что у нас дальше? — осведомилась Василькова.

— Сегодня две встречи в магазинах, а завтра одна. И еще завтра телевидение.

— Как телевидение? — всполошилась Бекасова.

— Надеюсь, не ток-шоу? — уточнила Василькова. — Ненавижу ток-шоу. Чувствую себя там полной дурой. Сидишь, ждешь возможности что-то сказать, иначе зачем пришла, правда? Приготовила какую-то мысль, и вдруг, бац, и кто-то другой эту мысль перехватил.