Цыц!

Заплатил ему гроши, но напечатал. Беляев сам выкупил бо#льшую часть тиража, создав тем самым якобы ажиотажный спрос. Раз столько сразу продано, заказывается допечатка, а его знакомые и знакомые его знакомых ходили по книжным магазинам и спрашивали, нет ли этого шедевра. Пошли разговоры. Стали покупать. Кому-то показалось, что раз все говорят, значит, это что-то стоящее. Дальше больше. Верно Лиля?

Она в ответ кивнула.

— А куда же он девал эти книги, там ведь сотней экземпляров вряд ли ограничилось?

— Что-то он раздаривал библиотекам, журналам, всем, кто брал.

— Так на ярмарке подарили…

— Вот-вот, это он из своих фондов всем участникам ярмарки презентовал.

— С ума сойти! И ведь о нем иной раз всерьез говорят… Обалдеть. Как интересно, Лилечка… А он ведь наглый еще… Я тут не так давно видел какую-то бабью передачу, там его о чем-то спрашивали, так главным козырем было, что он автор с миллионными тиражами и, следовательно, весьма не беден.

— Да! Видели бы вы, как он себя вообще ведет… — вздохнула Лиля.

— Герой нашего времени… Где там несчастному Печорину… Друзья, а ведь это классический голый король!

— Похоже, сейчас вообще время голых королей! — поддержал его кто-то. — Раньше в театре говорили: «Короля делает свита», а в наше время свита делает голых королей!

— Ребята, — вмешался в разговор еще один из гостей, прислушавшийся к разговору. — При чем тут Печорин и голый король? Это ж Мюнхгаузен. Только тот себя из болота за волосы вытащил, а этот умудрился сам себя надуть как шарик и взлететь… Молодчина.

— Пора всем за стол! — крикнула Вика. — Дети, руки мыть!

Откуда-то из кустов выскочило четверо ребятишек от восьми до двенадцати. Им был накрыт отдельный столик неподалеку.

— Викуля, солянка будет? — спросил Ринат.

— А как же! Специально для тебя!

— Ринатик, зачем тебе солянка? — засмеялся Борис. — Солянка под водочку хороша.

— Солянка хороша сама по себе.

— Лилечка, вы тоже трезвенница?

— Нет. Но я за рулем…

— Нет уж, за руль пусть трезвенники садятся.

Лиля расслабилась. Ей тут понравилось. К ослику хозяин обещал свести ее после обеда.

Она сидела между Ринатом и хозяином дома, который любил вспоминать, каким виртуозным и бесстрашным каскадером был когда-то Ринат.

— Лилечка, он когда два года назад появился в Москве, я ему говорю: давай я из тебя российского Брюса Ли слеплю.